Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
Комментарии
2011-02-08 в 23:40 

DanielleCollinerouge
Привет, Дорогой Дневник! Давай знакомиться, я – Лили Эванс, ученица школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Я решила делать в тебе записи, потому мне нужно кому-то рассказать, что со мной происходит, а подругам я не доверяю. Совершенно разочаровалась в женской дружбе. Джинни пустила слух, что я симпатизирую Джорджу, и его едва не убил Джеймс Поттер. Оказалось, что Джордж просто обидел её, и Джинни решила так отомстить. Два прошлых года я дружила с Анной Миллер, мне показалось, что она была хорошей милой девчонкой, но в меня влюбился её парень и мы стали злейшими врагами, хотя, клянусь, я не хотела этого, Тед мне совершенно безразличен, мне было ужасно неловко, что это произошло! Я пыталась это объяснить ей, даже разговаривала с этим парнем, чтобы он не бросал Анну, но … ничего не помогло. Она из мести разболтала девчонкам мои секреты и не забыла добавить сплетен. Но самое страшное, что она рассказала Джеймсу Поттеру, что я люблю его! Он вовсе перестал давать мне проход! Я терпеть не могу, как он выделывается и заколдовывает всех, кто ему не нравится. Он наглый, красивый, самоуверенный и ходит со своим братом-неразлучником Сириусом Блеком, которого я просто не переношу! Но на самом деле, дорогой Дневник, Джеймс неплохой, просто он сильно зависит от влияния друзей. Я помню, слизеринцы отлупили этого Блека, и он неделю пролежал в больничном крыле. Джеймс остался со своим вторым другом – Ремусом Люпином. Это наш староста - очень добрый и славный парень, мне он очень нравится. И Джеймс целую неделю вел себя, как нормальный человек! Потом Блек выздоровел, и они устроили охоту на Снейпа – это один из самых ненавистных им слизеринцев. А по-моему, это несчастный подросток с огромной кучей комплексов.
На Гриффиндоре не для кого не секрет, что Джеймс бегает за мной. Да, он уже много раз предлагал мне встречаться, но я не рискну этого делать, пока он не перестанет валять дурака! Я ненавижу, как он ловит снитч, с которым не расстается, наверное, даже ночью, я терпеть не могу, как он строит мне глазки и ерошит свои и без того лохматые волосы, не переношу, как он относится к Петтигрю – этому маленькому неудачнику, который на все его подколы отвечает обожанием. На это просто противно смотреть, как может так унизить себя волшебник – Джеймс, как ты классно его поймал, Джеймс, какой ты умный, какой ты ловкий, Джеймс! Я просто в бешенстве от всего этого, но самое смешное и страшное, что я люблю Джеймса! И сдуру поделилась этим с Анной! Теперь хоть из школы уходи! Представляю, что она наговорила про меня, если я как-то призналась ей, что ни разу не целовалась ни с одним парнем, потому что люблю Поттера и мечтаю, чтобы это сделал он!!! Наверняка, она ему сказала, что я мечтаю не только о поцелуе, потому что Джеймс теперь просто ест меня глазами и уже несколько раз затягивал в пустой класс для «серьёзного разговора» - это в том смысле, что он обнимал меня и пытался поцеловать, уверяя, что я этого хочу. А его дружки верно нас караулили, чтобы нашему разговору никто не помешал. Я сказала ему, что буду с ним встречаться, когда он перестанет быть клоуном и придурком. А до тех пор я предпочитаю видеть рядом кальмара из Хогвартского озера! Он пытался мне что-то говорить по поводу того, что уже исправился, а слизеринцев заколдовывал, чтобы отомстить за Сириуса. Я в гневе заявила ему, что они такая замечательная пара, что я буду лишней! До сих пор мне это неприятно вспоминать, мой дорогой Дневник, похоже, я его задела. Джеймс перестал за мной бегать, ходил кислый и злой. А я, похоже, привыкла к его вниманию, и теперь, когда он оставил меня в покое, я ненавидела себя за то, что такое сказала и что вообще такая дура.
*
Я нечаянно услышала разговор Джеймса с его друзьями. Сириус презрительно фыркал в мой адрес, говорит, что я не стою таких переживаний. Петтигрю, вот кто бы мог подумать, какой гаденький он иногда бывает, поддакивал ему, что впрочем, не мешало ему при встрече со мной мило и заискивающе улыбаться! А Ремус сказал ему слова, за которые я была согласна его благодарно расцеловать!
– Ты любишь её, Джеймс, поэтому постарайся измениться. Мне показалось, что ты ей очень нравишься, просто она тебя боится. Скажу честно, я бы на её месте тоже тебя боялся.
– А мне показалось, что она ненавидит меня, - грустно ответил Джеймс, но в этот момент Блек повалился рядом от смеха и почему-то принялся толкать в бок Питера, словно он превратился в боксерскую грушу.
На это раз терпение лопнуло даже у Джеймса, он психанул на Сириуса и ушёл. Мне стало так жаль его, что я сделала то, чего никогда бы не совершила, если бы не была влюбленной дурой – я догнала его и попросила прощения. Джеймс схватил меня и сжал в объятьях (я не сильно патетично пишу, милый Дневник?).
Тогда я сказала ему:
– Послушай, Джеймс, ты мне действительно нравишься, но я … не могу встречаться с тобой, потому…что ты какой-то очень… яркий, что ли… За тобой бегают столько девчонок, ты же бросишь меня, как только я тебе надоем, ведь правда?
– Нет, Лили, нет! – он это почти закричал, и, знаешь, Дневник, я почувствовала, что он совершенно искренен. Он начал говорить, что давно меня любит, что ни с кем не смог встречаться – даром, что девчонки вокруг него вьются, что уже испробовал все, чтобы привлечь моё внимание. На что я ему грустно заметила, что он все делал не то.
– Завтра мы уезжаем на лето домой. У нас будет два месяца, чтобы обдумать, как быть дальше, - серьёзно сказала я.
Джеймс ответил, что через два месяца я его не узнаю, что он докажет, что любит меня и с ним стоит встречаться.

URL
2011-02-08 в 23:40 

DanielleCollinerouge
Потом было бесконечное лето. Знаешь, мой милый Дневник, я никогда так не хотела в Хогвартс, как в этом году. Джеймс часто присылал мне сов с письмами, в которых говорил, что, дескать, меняюсь, исправляюсь, Слинявуса не задираю (можно подумать, что летом это так трудно сделать!) и по-прежнему люблю. Учитывая, что на это лето он приютил у себя дома сбежавшего от родителей Блека, то, что он регулярно слал мне письма, значит, что он, похоже, и впрямь меня любит. Моё предчувствие подсказывало мне, что Джеймс что-то задумал. Я считала дни до конца каникул. Петуния – это моя сестра – стала совершенно невыносима. Она ненавидит меня, считает меня злой ведьмой из сказки, боится, что я заколдую её. На самом деле она ненавидит меня за то, что в меня влюбляются её женихи, хотя я совершенно этого не хочу. Бедняга Петуния некрасивая – худая, угловатая с большой нижней челюстью. Я по сравнению с ней просто вейла какая-то. У неё снова завелся жених – на этот раз банкир. Он некрасивый, такой же тощий, как моя сестрица, нескладный, но зато на крутом авто. Я на всякий случай прячусь, когда он к нам приходит. Если этот зануда пустит на меня слюни, Петуния меня точно убьет. Мама тоже переживает, чтобы не повторилась прошлогодняя история. Тогда меня, 15-летнюю девчонку, увидел её однокурсник, с которым она начала встречаться. Одурел совсем, влюбился и оборвал наш телефон. Петуния закатила истерику по поводу того, что я – тварь такая, причаровываю её парней.
Несмотря на мои прятки, Оливер сбежал от Петунии. Похоже, на сей раз виноват её характер – Петуния очень сложная, злая, завистливая и ужасная сплетница. Пишу это с прискорбием, мой дорогой друг Дневник, ведь не смотря ни на что, Петуния – моя сестра. Даже мама часто делает ей замечания, что нельзя себя так вести. Тогда сестрица плачет, что в этом доме любят всяких ведьм, а нормальным девушкам нужно просто куда-то убираться. Это ужасно, милый Дневник, мама уже не знает, как нас помирить.
*
Однако наступило 1 сентября, и я снова встретилась с Джеймсом. Он сильно повзрослел за лето, стал таким красавцем, что моя бедная влюбленная душа, едва не выпрыгнула из груди. Он так со мной поздоровался! Похоже, он и впрямь изменился, стал спокойнее и… даже не знаю, как сказать. Но я поняла, что соглашусь с ним встречаться, даже если он прямо сейчас начнет кривляться на пару с Блеком – о, этот красавчик стал ещё красивее, хотя уж куда ещё! Со мной поздоровался довольно мило, наверное, Джеймс все лето проводил с ним воспитательную работу. Ремус выглядит изможденным. Он, бедняга, какой-то болезненный, даже вынужден часто пропускать уроки. Мне его так жаль. Хороший парень. Ах, чуть не забыла, Питер Петтигрю - по-прежнему серенький и меленький. Жадно и заискивающе заглядывает в рот Джеймсу и Сириусу, а те даже не обращают на него внимания, когда разговаривают между собой.
Я слушала рассказы своих одноклассниц про лето. Кивала, но не слушала их. На самом деле неловко и смущенно стреляла глазами в Джеймса, а он в меня – смело и счастливо. На следующий день он предложил мне встречаться. Он предложил бы и в этот вечер, но после сытного и вкусного банкета всех так разморило, что все очень скоро уснули.
*
Вот все-таки хорошо, что у меня есть ты, мой дорогой Дневник, я должна кому-то все рассказать о нас с Джеймсом. Мы начали встречаться. Он очень интересный и весёлый, знает много ужасно смешных историй. Я не заметила, как засиделась с ним возле озера до глубокой ночи. Он повел меня в гостиную, а там в темноте мы начали целоваться. Ты даже не представляешь, как он целуется, милый мой Дневник! Мегги, моя новая подруга, с которой мы подружились после того, как меня предала Анна, сказала, что её бывший парень не целовался, а присасывался, как пиявка. Теперешний её парень, превосходный и великолепный Сириус Блек, тоже довольно противно целуется.
Теперь я стала умной, секреты свои никому, кроме тебя, Дневник, не рассказываю. Правда, Мегги меня ни о чем и не спрашивает, она любит говорить только о себе, своих переживаниях, при чем совершенно не стесняясь меня и не спрашивая, хочу я это слушать или нет. Я, честно говоря, была в шоке, когда она мне сказала, что сейчас спит с Блеком! Мне даже страшно подумать, что я буду делать, если Джеймс предложит мне нечто большее, чем поцелуи в углу гостиной или на лестнице за поворотом возле портрета Полной Дамы! Соглашаться или нет? Я мало что знаю об этом. С мамой мне неловко было говорить об этом, с Петунией – смешно. Мама нас воспитывала в большой строгости. А у моей новой подружки Мегги все так просто! Она с удовольствием рассказывает мне обо всех своих парнях. И самое забавное, что я, а не она, умираю от смущения, когда она мне все это описывает. Кстати, она очень удивилась, что я до сих пор не переспала с Джеймсом. Это все, что я ей сказала про наши встречи. Только ты, мой дорогой Дневник, знаешь, что он превосходно целуется, и от его поцелуев у меня кружится голова. Когда он целует меня, то снимает очки, и это так трогательно! В наших встречах много романтики – шепот, обжиманцы! Я люблю!

URL
2011-02-08 в 23:40 

DanielleCollinerouge
*
Дорогой мой друг Дневник, я сейчас в больничном крыле. Мои критические дни и в самом деле критические. Настойки мадам Помфри немного облегчают мои страдания, но все равно идти на занятия я не в состоянии, мне нужно лежать. Мне, как всегда, везет, дорогой Дневник.
В обеденный перерыв ко мне пришёл Джеймс. Вряд ли он не знает, что со мной. Он пытался меня развеселить – превратил яблоки в ананасы. Джеймс очень любит ананасы. Как только научился, всегда тыквенный сок превращал в ананасовый во время еды в Общем зале. Затем были шутки. О, дорогой Дневник, ты даже не представляешь, как он умеет смешно рассказывать! Лучше всего у него получается перекривлять Макгонагал. Хотя и Флитвику, и Хагриду тоже порядком достается. Он даже умеет забавно блестеть очками, как наш любимый дедушка-директор! Но он это делает не со зла, ему просто нравится шутить! Мой Джеймс – душа компании. Увы, дорогой Дневник, я совсем безнадёжно влюблена в него.
После уроков он снова пришёл ко мне – поддержать мой боевой дух. Принес мои учебники, чтобы я смогла учить уроки. Потом мы начали целоваться, и все закончилось тем, что мадам Помфри выгнала моего Ромео. Без него мне стало очень грустно.
Я плохо знаю Джеймса, мой милый Дневник. Поздно вечером он как-то умудрился прокрасться ко мне! Мы так чудесно пообщались, пока мадам Помфри видела пятый сон!
***
Когда я вернулась к занятиям, Джеймс был особенно внимателен ко мне: носил мой тяжелый портфель и даже дал списать реферат по защите от темных искусств. Вообще-то, дорогой Дневник, это неправильно, что я списала у Джеймса реферат, но один разочек можно, ведь правда? Я так неважно себя чувствовала, а объясняться с профессором Флитвиком мне неловко, хотя он добрый и очень хорошо ко мне относится. Видишь ли, мой милый Дневник, Джеймс очень хорошо учится. Все ему дается легко и просто, словно он это уже давно знает. Мне учиться тяжело. И хотя я почти отличница, все мои хорошие отметки – результат усердного и регулярного сидения за учебниками. Единственный предмет, где я обогнала Джеймса – это зелья и настойки. Впрочем, у Джеймса зелья получаются довольно неплохо.
*
Вчера ночью мне исполнилось 17 лет. Я уступила Джеймсу. Не знаю как, но он соблазнил меня. Постараюсь тебе все рассказать. Возможно, это немного успокоит меня. Я не могу отделаться от ощущения, что все было спланировано им заранее.
Джеймс сказал мне, что знает в Хогвартсе одно местечко, которое называется комната по желанию. В ней будет такая обстановка, какую я захочу. Я не очень поверила ему, ведь Джеймс все время шутит. А комната по желанию – это его репетиция к экзамену по заклинаниям и трансфигурации – в этом ему просто нет равных – наверняка наколдовал стол с огромным тортом. Я загадала обстановку маггловского кафе, в котором Джеймс никогда не был. И эта комната действительно внутри выглядела, как то кафе – белая скатерть на столике, мое любимое вино и торт с 17 розовыми свечками. Джеймсу тоже все очень понравилось. Он подарил мне дорогое украшение из золота, уверял, что эта штучка принесет мне удачу. Кстати, он уверял, что купил украшение за свои собственные деньги, которые сам заработал на продаже шуток.
Я выпачкалась в крем и Джеймс слизал его с моих губ и щёк. Последовавшие поцелуи опьянили меня гораздо сильнее выпитого прежде вина. Признаюсь, это мой лучший день рождения.
***
Как прошёл следующий день, - я плохо помню. Уроки, учителя, обед – все как-то летело мимо меня. Я все вспоминала, что было между мной и Джеймсом, и замирала от собственной смелости. Когда я поискала его глазами в грифиндорской гостиной – он снисходительно выслушивал Сириуса, в речи которого мелькало слово «Слинявус». Ну, конечно, что же ещё может интересовать великолепного красавца Блека! Когда Джеймс отделался от своих друзей, то подошел ко мне и спросил, как я. Я не нашла ничего лучшего сделать, как покраснеть. Тогда он меня спросил, хочу ли я повторения вчерашнего. Я, пылая, кивнула.
И тогда я узнала одну из тайн Джеймса – у него есть плащ-невидимка! Даже в мире волшебников эта вещь очень редкая и очень дорогая. Джеймсу она досталась от дедушки аврора. Мне даже страшно себе представить, как помогал ему этот чудо-плащ в его легендарных школьных проделках! Теперь становится ясно, как пропадают конфискованные Филчем шутки и запрещенные вещи!
Мы совсем спятили. А если девчонки увидели, что моя постель в спальне пуста! Джеймс посоветовал мне впредь закрывать её пологом, а на самой кровати делать так, будто там кто-то спит. По дороге в гостиную мы встретили Филча с его мерзкой кошкой. Они зыркали в темноте, а Джеймс прижимал меня к себе. Я дрожала от страха и смущения. Я ужасно не люблю Филча, он неопрятный и злой, ненавидит парочек, зажимающихся по углам школы. И вот он, в двух шагах от нас, что-то вынюхивает, выискивает, а Джеймс на зло ему тискает меня!
*
Милый Дневник, я спятила, сошла с ума, съехала с катушек! Никогда в жизни я не нарушала столько правил! Джеймс прокрался в мою спальню. Я ума не приложу как, до сих пор ни один парень не смог преодолеть нашу заколдованную лестницу. На это Джеймс ответил, что для него правил не существует, а у парней просто бедная фантазия! Потом была ванна для старост. Джеймс совсем без тормозов. Он выспросил у нашего старосты Ремуса Люпина, где находится ванная, какой у неё пароль. Самое страшное, что я сама не понимаю, как соглашаюсь на все проделки Джеймса.
*

URL
2011-02-08 в 23:41 

DanielleCollinerouge
Я снова в больничном крыле – мое законное страдание раз в месяц. Но теперь я знаю, за что. Я счастлива. А человек не может быть счастлив за просто так.
– Глупости всё это! - сказал мне Джемс, когда я с ним поделилась этой мыслью. У тебя так всегда было! Кажется, с 3 курса.
– Откуда ты все это знаешь, Джеймс? – удивилась я. – Разве я тебе тогда нравилась? Ты же был невыносимым шкодником!
– Был, но в тебя влюбился ещё в первом классе. И шкодничал, но все равно был в тебя влюблен.
– Тогда зачем ты притащил мне чихающих лягушек – они скакали по всему больничному крылу, мадам Помфри их ловила.
– А ты смеялась! Когда я подслушал, что с тобой все в порядке, то решил, что немного повеселиться тебе не повредит, - Джеймс улыбался, а я удивлялась, что, оказывается, он так давно меня любит. Зачем тогда дергал за косички, толкался и вообще валял дурака в моём присутствии!
– Скажи, Лили, - вдруг серьёзно спросил он, - ты действительно здорова?
Я кивнула и объяснила, что такое иногда бывает у девушек, говорят, что после родов все может измениться.
– Это долго ждать, тебе ещё рано становиться матерью. Попробуем другой способ, - ответил Джеймс.
Так, что он снова задумал?
– Я прочитал, что когда человека очень любишь, то можно облегчить его страдания, - произнес он.
– Ты уже облегчил. Когда ты рядом, мне не так плохо, - ответила я.
Но он ответил, что этого не достаточно. Он взял меня за руки и сказал, что таким образом, если сильно напрячься, то у человека можно забрать силы, а можно и боль. Не знаю, правда это или нет, но живот стал ныть меньше, и я благодарно поцеловала его руки. Джеймс растаял и пропустил следующий урок, развлекая меня.
*
Знаешь, милый Дневник, Джеймс иногда такой искушенный, а иногда наивный, как мальчишка. Он сказал, что убьет всякого, кто ко мне притронется. Он невероятно ревнив. И я тоже. Джеймс игнорирует все правила Хогвартса. После отбоя мы под плащом-невидимкой частенько идем в комнату за сэром Кэдоганом – там старая классная комната со сдвинутыми в угол поломанными партами, но там есть камин. Джеймс на несколько часов наколдовывает то, что я хочу – кровать или диван, или огромный мягкий матрас. Там мы проводим большинство наших встреч. Единственное, что плохо во всем этом – сэр Кэдоган какой-то чокнутый, дразнит Джеймса, меняет пароли, но зато с удовольствием слушается меня и просит, чтобы я его гладила по щеке, тогда он открывает нам вход.
*
Предчувствие не обмануло меня, дорогой Дневник, я знала, что должно что-то случиться. Кажется, я беременна. Меня тошнит, я ничего не могу есть, чувствую себя просто отвратительно. Конечно, не я первая, с кем это случилось. Моя знакомая семикурсница рассказала мне, что в прошлом году одна девушка из Рейвенклов оказалась в интересном положении, хотела скрыть, но это каким-то образом стало известно декану, в его кабинете был ужасный скандал. Но меня волнует не это. В конце концов, это мое дело, мне уже есть 17. Мне невыносима мысль об убийстве ребенка. Оказывается, у волшебников для этой цели есть место в Лютном переулке. Всего за каких-то десять галеонов дадут зелье, которое решит эту проблему. В клинике св. Мунго это сделают за 50 галеонов, но там безопаснее. От рассказа Мэгги я покрылась холодным липким потом. Нужно сказать Джеймсу. Я постараюсь убедить его оставить нашего ребенка, хотя понимаю, что он сейчас не кстати. Мы слишком молоды, не устроены. К тому же, даже если меня не выгонят из школы, срок родов – конец июля – начало августа, значит на НОЧах я буду сидеть с огромным животом и слушать шушуканье за спиной и смешки.
Джеймсу не нужно было объяснять, он сам всё понял. И даже если и расстроился, то весьма искусно это скрыл.
– Пойдем к Дамблдору и попросим, чтобы обвенчал нас, - сказал он.
Значит, он не будет отказываться от ребенка! Я заплакала – почувствовать его поддержку в такой момент, у меня словно гора с плеч свалилась.
– Лили, ты даже не представляешь, как избавление от ребенка вредит женщине! Мне родители говорили об этом, предостерегали, чтобы я отвечал за свои поступки. Как в воду глядели! Я люблю тебя, я соблазнил тебя, я виноват.
– Представляю, как меня будет отчитывать Макгонагал, - всхлипнула я и ясно представила себе её побелевшие от гнева губы, ошеломленно выговаривающие: «Мисс Эванс! Глупая вы девчонка, как вы могли. Я разочарована и бесконечно рассержена!»
– А мы её пригласим в крестные нашему ребенку, - придумал Джеймс и даже улыбнулся. – Не волнуйся, Лили, я скажу Минерве, что ты ни в чем не виновата, не смогла отказать чемпиону, отличнику и просто красивому юноше. А меня пусть чихвостит, сколько ей вздумается. Я уже привык.
– Профессор Дамблдор, - всхлипнула я, - вдруг он скажет, что я должна покинуть школу!
– Даже если и так, - пожал плечами Джеймс, - ты станешь моей женой и тебе вовсе не обязательно работать. Тем более, если у нас будет ребенок. Если ты боишься, что твоя мама будет зудеть на тебя, поживешь у моих стариков. А если они тоже будут гудеть, значит, купим себе своё жилье, например в Хогсмиде можно снимать комнату, в общем, придумаем что-нибудь. В конце концов, мы уже совершеннолетние. У меня есть кое-какие деньги, заработаю ещё – ученики любят мои шутки, да и папа на карманные расходы не скупится. Моя семья довольно богатая. Единственное, я скучать буду, значит, после уроков буду бегать к тебе – вымолю у дедушки разрешение, он добрый.
Знаешь, Дневник, слова Джеймса поразили меня. Я так боялась, что он струсит, разозлится, что я забеременела, отдалится от меня. Как я, глупая, могла про него такое подумать! Он правда любит меня и готов нести ответственность за свои поступки!
Потом он отвел меня к мадам Помфри. В конце концов, она должна была осмотреть меня и вынести свой приговор. Да и самочувствие моё оставляло желать лучшего – очень болела голова и ужасно тошнило. У двери в кабинет я упала в обморок.
Когда пришла в себя, то увидела над собой лицо профессора Дамблдора и приготовилась к головомойке. Но директор почему-то смотрел на меня со страхом. Оказалось, что я вовсе не беременна, кто-то навел на меня мощные темные чары, поэтому я так плоха. Я слышала разговор профессора Дамблдора и мадам Помфри. Кто-то использовал запрещенную черную магию. Я могла даже умереть. Но и этого мало, профессор сказал мадам Помфри, что через меня это пошло и на Джеймса, хотя он пострадал несравненно меньше. Он лежал на соседней кровати, его, также как и меня, чем-то поили. Лежа на подушках, он учил уроки, которые передавал ему Сириус. Я почти все время спала – меня поили каким-то зельем, водой и не давали еды. Через три дня меня, исхудавшую, но выздоровевшую, выпустили из больничного крыла. Виновницу произошедшего к тому времени уже нашли – это оказалась Пати Паркинсон из Слизерина - дебелая девица с лошадиной челюстью. Она всегда меня терпеть не могла, но не до такой же степени! У неё под кроватью нашли тряпичную куклу с пучком моих волос. Живот и рот были проткнуты иголками. Паркинсон во всем созналась, но сказала, что её просили все одноклассники как-нибудь навредить мне. Вот она и постаралась. Я не думала, что меня так ненавидят. Поэтому, когда меня отвели к профессору Дамблдору в кабинет, я от страха просто расплакалась.
– Ты очень красивая, дитя моё, - сочувствующе вздохнул наш добрый директор.
– Не настолько, чтобы делать со мной такое! – всхлипнула я.

URL
2011-02-08 в 23:41 

DanielleCollinerouge
– Люди всегда завидуют удачливым в любви. Джеймс - хороший парень.
Тут я вспомнила, что мне говорили, будто профессор Дамблдор умеет читать мысли и видеть энергетику любого волшебника. Выходит, он знает, что я была близка с Джеймсом!
– Да, девочка, я знаю, что вы с Джеймсом ведете себя не очень скромно. Но я буду чувствовать себя старым негодяем, если буду препятствовать такой любви. Я только прошу вас быть осторожными и более скрытными, – нет, совершенно точно он умеет читать мысли, милый Дневник!
Я смущенно и виновато пообещала. А затем спросила, что будет с Паркинсон. Директор ответил, что её дело рассматривается в суде. Оказывается, за черную магию можно попасть в Азкабан! Но ведь Паркинсон – просто дура и сделала это по глупости!
– Ты слишком добра, Лили, в мире, где ты родилась, за это даже не могут наказать. Но каждый волшебник должен осознавать степень ответственности за свои поступки. Черная магия под запретом, и те, кто к ней прибегает, должны знать, что это очень серьёзно, - строго сказал Дамблдор, и мне стало не по себе.
***
Моя история наделала в школе много шума. На уроках волшебного права нам рассказали про запрет черной магии. Паркинсон временно отстранили от занятий, слизеринцы теперь меня боятся, как огня. Остальные же смотрят, как на экзотическое животное, шепчутся, тычут пальцами. Только везде и слышно, вы слышали про Эванс, её хотели отравить, да эту Эванс, да, её самую, девушку гриффиндорского ловца. Я изо всех сил пытаюсь не обращать внимания на эту свалившуюся на меня славу, но не могу, это ужасно меня злит!
Однако мой прерванный печальным событием роман с Джеймсом продолжился. Он был очень счастлив, что все обошлось, что меня не выгнали со школы, что ему не придётся расставаться со мной.
– Признайся, ты просто рад, что не будешь сразу после школы стирать пеленки, - шутила я.
– Зачем? – удивился Джеймс, причем совершенно искренне и недоуменно.
– Как зачем? Ведь малыши имеют привычку их пачкать! – ответила я.
Я совсем забыла! У семьи Джеймса есть домашний эльф Оззи, он и выполняет всю работу. Объяснять Джеймсу, что он рабовладелец – бесполезно, у него это в крови. Но это ничего, рассказывая о порядках в мире магглов, я надеюсь, что смогу его убедить платить бедному эльфу за его труд и освободить его из рабства, сделав наемным работником.
Сириус насмешливо за нами наблюдал и что-то едко заметил на ухо Ремусу. А я вот что скажу тебе, мой милый Дневник, если бы я влюбилась в такого нахала, как этот Блек, я бы пила Отворотное зелье литрами, лишь бы побыстрее избавится от этого чувства.
Я уверена, что это из-за него у Джеймса иногда бывают какие-то неотложные дела! Мой любимый боится поссориться с этим Самым-Крутым-Парнем-На-Факультете, а я следую советам маггловских психологов – хотите удержать своего мужчину, не ставьте перед ним выбор: вы или его друзья.
***
Ах, милый Дневник, я снова счастлива! Джеймс, похоже, сошел с ума от любви, он льнет ко мне и тихонько целует меня, когда мы вместе делаем домашние задания. И если ты думаешь, дорогой Дневник, что я его ругаю за это, то ошибаешься. Джеймс не делает тайны из того, что я его девушка, и пропускает мимо ушей колкости своего друга Сириуса, одергивания Ремуса, смешки одноклассников. Правда, многие полагают, что дальше романтических пожатий рук друг другу и робких поцелуев у нас дело не пошло (у меня, почему-то, репутация жуткой недотроги).
***
На Рождество я пригласила Джеймса в гости. Он никогда прежде не бывал в маггловской семье, и я предупредила его, что у нас в доме совсем нет волшебства, что мы обычные небогатые магглы. Джеймс, как всегда, выкинул очередной номер. Представь себе, мой любимый Дневник, он вылил на голову какой-то дурацкий раствор и аккуратно причесал свои растрепанные волосы, затем состроил невинную мордашку – и я еле его узнала. Это был просто пай-мальчик в очках с невинно сложенными губками. Но зато таким он страшно понравился моей маме! А когда он между прочим упомянул, что из богатого и древнего волшебного рода, то мама была просто счастлива узнать, что мы с Джеймсом любим друг друга. Моя сестра Петуния смотрела на него с откровенным ужасом и презрением, особенно после того, как он эффектно превратил её овсянку в 8 шариков ванильного мороженого. Больше всего на свете сестрица боится колдунов и магию. Зато мама пришла в полный восторг и попросила его показать ещё пару-тройку фокусов. Джеймс произвел на неё впечатление. После ужина она показала ему телевизор, а меня увела в комнату и поделилась своими мыслями по поводу Джеймса, восклицая, какой мальчик! Какой красавчик, Лили! Какой вежливый! Просто умница! Я еле сдерживала улыбку, вспоминая, каким шкодником мог быть этот невинно хлопающий ресницами юноша.
Джеймс спросил, почему моя сестра – такая злюка. У Петунии скверный характер, а запросы к женихам – выше самой высокой башни в Хогвартсе! Чтоб не пил, не курил, ползал в ногах и при этом был богат. Собственно последний пункт был особенно важным. Джеймс увидел, как она меня ненавидит. Это его удивило, он считал, что сестра не может так относиться к сестре. Я ответила, что не осуждаю её, потому что нечаянно не раз отбивала у неё женихов.
*
Джеймсу очень понравилось у нас. Особенно телевизор и кафе на соседней улочке. Джеймсу очень идет маггловская одежда. Но она ему не очень понравилась, вернее, ему не понравились узкие джинсы.
Джеймсу настолько понравилось у меня, что он уехал в полном недоумении, почему магглов презрирают в мире волшебников. Он считал, что у нас многому не мешало бы поучиться. Например, ему понравилось метро и ужасно рассмешили турникеты, которые так легко обмануть при помощи плаща-невидимки. Но особенно ему понравился эротический фильм, который мы посмотрели тайком ночью, пока мама и Петуния спали в своих комнатах. Он признал, что это круче «Чарующей плоти». Я тут же расспросила его об этом журнале. Джеймс с изумлением узнал, что я не видела ни одного номера. Он объяснил мне, что там двигающиеся фотографии красавиц-волшебниц, которые оголяются перед читателем. А в конце каждого номера есть фотография пары. Всё это удовольствие стоит 8 галеонов, а если фото цветные, то 16! Я расспросила его, когда он успел насмотреться этих журнальчиков. Он сказал, что впервые по блату (огромному) ему его одолжил, угадай, кто, милый Дневник, конечно же, непревзойденный Сириус.
В приливе откровенности Джеймс сознался, что Сириус быстро всем пресыщается и это его главный недостаток. Оказывается, Блек недоумевает по поводу того, что я до сих пор не надоела Джеймсу. Но тут же оправдал его тем, что он просто ещё ни разу не влюблялся по-настоящему..
– Вот Казанова! – воскликнула я.
– Кто?
– Неважно, любимый, - я все время забываю, что Джеймс из другого мира.
*
– Я недавно узнал, что с тобой, - сказал мне он в тот же вечер. – Ты настоящая ведьма, которая сводит с ума всех – начиная от молокососов и заканчивая дедушками.
Я ответила ему, что он выдумщик. Но Джеймс покачал головой и сказал, что прочитал это в одной книге из Запретной Секции, куда иногда заглядывает благодаря своему плащу. Не знаю, правда то, что сказал Джеймс, или преувеличение, но я хотела бы, чтобы от меня сходил с ума только один парень. Тот, который был сейчас в моих объятиях.
***

URL
2011-02-08 в 23:41 

DanielleCollinerouge
***
Я размыляла над словами Джеймса и позже. Если Джеймс не выдумывает, то я не просто волшебница, стоит мне распустить свои чары и поманить пальцем какого-нибудь маггла, волшебника или даже нашего профессора Бинса, то те бросятся, очертя голову. Но на самом деле, это не так смешно, как может показаться, мой дорогой Дневник. Конечно, приятно, что на тебя обращает внимание противоположный пол, что Джеймс без памяти любит меня, что парни жадно и с надеждой смотрят на меня. Но с другой стороны, меня ненавидит Петуния, и … иногда это надоедает.
***
Дорогой мой Дневник, как меня любят неприятности! И почему со мной всегда что-то не так! У нас было чудесное свидание в какой-то комнате – Джеймс привел меня туда в первый раз, в ней была такая милая романтическая обстановка. Полумрак, наколдованные свечи. Возможно, банально, но мне понравилось. Всё было так замечательно. И вообрази мой ужас, дорогой Дневник, когда из-за плеча Джеймса я увидела Снейпа! Это был кошмар – бледный, с перекошенным лицом! И он смотрел на нас!!! Естественно, я закричала и от страха, и от стыда! Как долго он за нами наблюдал? Выследил он нас или нашел случайно? Джеймс не сомневался в том, что выследил. И из-за меня состоялась дуэль. Да, милый Дневник, настоящая дуэль, в которой Джеймс и Снейп едва не убили друг друга. Они кидали в друг друга такие заклинания, про которые я даже не слышала. Снейп заблокировал меня патронусом, чтобы я не вмешивалась и не пострадала во время их поединка. К счастью, они только оглушили друг друга. Но зато очень сильно. Я очень переживала за Джеймса! Мне разрешили посидеть с ним всего несколько минут. Когда же меня выставили из больничного крыла, я вновь вернулась туда под покровом плаща-невидимки. Я слышала, как мадам Помфри говорила деканам, что Джеймс и Снейп сильно навредили друг другу, и я очень испугалась, что мой любимый умрет. Как я могла не прийти к нему! «Если очень любишь, то можно облегчить страдания», - говорил мне когда-то Джеймс. И это правда. Если правильно положить руку на грудь, то можно отдать часть своей силы. Я просидела так несколько часов, пока не затекло все мое тело. Джеймс спокойно дышал, хотя в себя не пришёл. Но что-то внутри меня подсказало, что он принял мою помощь и ему уже гораздо лучше. Я коснулась его губ и выскользнула из больничного крыла.
*
Конечно же, шума вокруг этой битвы было очень много. Ее восприняли не иначе. как битву факультетов, а не двух парней за девушку. Все парни Гриффиндора стали ещё больше восхищаться и гордиться Джеймсом – эк он отделал Слинявуса, а вот девчонки фыркали, мол, нашли за кого драться. Особенно нестерпимы стали слизеринки. Они считали, что Снейп дал достойный отпор Поттеру. А я случайно оказалась рядом во время их сражения, чтобы поддержать своего героя. Но это был ещё один повод подоставать меня, исподтишка толкнуть, дернуть сзади за волосы и обозвать. Я теперь боюсь отходить от Джеймса. Он и его друзья с удовольствием вызвались охранять меня.
***
Милый мой Дневник, в середине весны у нас в школе проводится финальная игра по квиддичу. Как обычно, противниками стали Слизерин и наш факультет. Последние 5 лет Гриффиндор выигрывал этот кубок благодаря Джеймсу. Он прекрасный ловец! Просто невероятная реакция! В других командах факультетов Джеймсу нет равных. Но именно в этом году он говорил мне, что никогда прежде не желал победы так страстно. Ведь это его последний год в Хогвартсе. Я прониклась его настроением настолько, что даже не хочу думать, что будет, если Гриффиндор проиграет! Джеймс настроен только на победу. За несколько дней до матча Джеймса везде сопровождали телохранители-добровольцы во главе с Сириусом Блеком, потому что слизеринцы хотели навредить нашему ловцу. Я тоже боялась, что они покалечат Джеймса, поэтому также от него не отходила (правда, чем я смогу ему помочь? Но так все равно спокойнее). Это психушка! Истерия! По-моему, слизеринцам стоило получше тренировать своего ловца, чем так унижаться, пытаясь заколдовать моего Джеймса. Атмосфера в школе накалена до предела. Я не могу этому противиться, я тоже охвачена азартом. Ненавижу Слинявуса! Он несколько раз пытался напасть на Джеймса, очевидно, Слизерин дал ему поручение рассчитаться за все обиды.
И вот день финального матча наступил. Это, наверное, была самая грязная игра, которую когда-либо я видела. Вся слизеринская команда охотилась только на Джеймса. Разве что вратарь из приличия не покинул свой пост у колец. Охотники швыряли бладжеры исключительно в Джеймса, загонщики пытались его столкнуть с метлы, а ловец Слизерина следил за ним, в надежде перехватить мяч. Как Джеймс летал! Невероятно! Сколько раз уже было вот-вот, и он делал невообразимые финты, чтобы увернуться от ударов. Я не уставала зажмуриваться и молиться за него. Я так боялась, что его убьют из-за этого чертового снитча. Рядом со мной бесновались Сириус и Люпин. Они уверяли, что Джеймс всех обойдёт. Мне бы их оптимизм! Мне уже впору последовать примеру бедняге Питеру, который просто уткнул лицо в ладони.
Джеймс поймал снитч!!! Ура!!! Победа наша! Я кричала едва ли не громче Сириуса и Люпина вместе взятых. Сириус пнул Питера с хохотом: очнись, Хвост, ничего с твоим Джеймсом не случилось! У слизеринцев кишка тонка!
Это был настоящий триумф Гриффиндора. Команду несли на руках. Джеймс с кубком был для всех нас супер-героем! Мне тоже довелось погреться в лучах его славы. Я плакала от счастья, что все закончилось хорошо и моего парня не убили! Сам Дамблдор пожал ему руку! Наверное, он правда любит наш факультет больше других! Поскольку все на Гриффиндоре знают, что я девушка Джеймса, а Джеймс кричал, что эту победу одержал только из-за любви ко мне, то меня тоже кинули в общую кучу вместе с командой и понесли на руках.
Потом была вечеринка в честь нашей победы. Я настолько сошла с ума от общей эйфории, что согласилась попробовать огневиски. Джеймс с удовольствием налил мне и сказал, что по-прежнему получает неземное удовольствие, когда примерная девочка нарушает правила. Естественно, что все старшеклассники перепились. У меня пошла кругом голова, и я смеялась до колик, видя, что Люпин отгоняет от огневиски второкурсников – совсем молодежь распоясалась! Джеймс подал свой голос в помощь Ремусу, и малышня разбежалась.
Конечно, меня повело от тех нескольких глотков, которые дал Джеймс. К своему ужасу я видела, что он трезвее меня. Его глаза блестели не так, как мои. Он вытащил меня из гудящей толпы, что-то кивнул Сириусу и схватил меня на руки. Я крепко и согласно обняла его. Он отнес меня в спальню. Естественно, я больше не думала о том, увидит нас кто-то или нет, все были на празднике в гостиной, а у меня кружилась голова...
Под дверью удобно расположились Сириус, Ремус и Питер. Если бы я не была так пьяна от любви и огневиски, то просто бы умерла со стыда. Но тогда все было по-другому. Они нас весело поприветствовали и пригласили присоединяться к их продолжению банкета! Джеймс усадил меня рядом с собой и протянул пирожные и тыквенный сок. Сириус рассказывал анекдоты, кажется, не очень приличные, но все, даже я, смеялись. Петтигрю пил огневиски прямо из бутылки, словно это было сливочное пиво. Неужели этот парень решил упиться до полусмерти из-за победы? Люпин сделал ему замечание на ухо. Питер обиженно всхлипнул. Кажется, он уже пьян в стельку. Я шепнула Джеймсу, что хочу сходить припудрить нос. Он указал на их туалет внизу винтовой лестницы. Сириус тут же встрял с комментарием, чтобы я не стеснялась, они на страже.
Мой милый Дневник, мне трудно описать, что я увидела, когда вернулась! Я не знала, смеяться мне или ужасаться. Похоже, в этот вечер все здорово перебрали. Когда я поднялась по лестнице, то увидела, что Петтигрю повис на шее у Джеймса. Сириус покатывался со смеху. Джеймс брезгливо отрывал от себя этого маленького неудачника и, увидев меня, извиняющимся тоном попытался пошутить:
– Не обращай внимания, Лили, упился так, что перепутал со своей девушкой. Совсем не умеет пить, а берется.
Люпин усиленно закивал. А Сириус хохотал так, словно на него напустили вееслящие чары. Джеймс увел меня, а Люпин – пьяного Петтигрю.
Джеймс принялся меня успокаивать, просил выбросить увиденное из головы.
– Понимаешь, он с девушкой своей поругался и никак не помирится, а тут мы со своей радостью, вот он и раскис. А думаешь, я не шокирован!
Тогда я спросила, а не ненормальный ли его друг, на что Джеймс помотал головой и сказал, что просто тот не умеет пить.
***

URL
2011-02-08 в 23:42 

DanielleCollinerouge
***
Бедняга Петтигрю несколько дней после этого прятался от своих друзей, виновато краснел и заикался при виде меня. В конце концов, они над ним сжалились и сказали, что уже все забыли.
Но ничего не забыли слизеринцы. Они не смирились с нашей победой и вынашивали план мести. Сначала были бесконечные стычки в коридорах. Причем любопытно то, что Джеймса никто не трогал, нападали в основном на других членов команды. Но Джеймс и его друзья едва ли не с удовольствием давали отпор обезумевшим от горя слизеринцам. Особенно старался Сириус, и особенно если в толпе видел Снейпа. Этот дерганый слизеринец едва ли не тяжелее всех переживал победу Джеймса.
Коварству слизеринцев нет границ, мой милый Дневник. Пишу это со слезами на глазах и отвратительным осадком на душе. Они все же отомстили Джеймсу, отыгравшись на мне. Все были настолько увлечены ожиданием, когда Снейп нападет на Джеймса, что меня никто и не думал охранять, как это делалось в первые два дня после матча. Вот я и попалась. На меня напали несколько парней, обзывали так, что самыми мягкими выражениями были «поганая грязнокровка», «магловская шлюха» и «подстилка команды гриффиндор». Я получила заклинание «Ешь слизней». Это ужасно – то, что со мной стало происходить! Меня жестоко выворачивало наизнанку, а изо рта выскальзывали слизняки, от которых тошнило ещё сильнее. Слизеринцы просто покатились от смеха. Я тщетно пыталась встать и убежать, а при них никто не решался мне помочь, даже если бы и хотел. Но Джеймс вскоре подбежал ко мне и закричал, кто знает контрзаклятие.
– Нужно переждать, пока это не пройдет, - огороченно произнес Люпин, присаживаясь рядом со мной.
Джеймс что-то взревел и схватил меня на руки и побежал в больничное крыло. И как только мы успели туда войти, как появился профессор Дамблдор и остановил этот кошмар заклинанием, которого я, естественно, никогда не слышала. Он попросил Джеймса ненадолго выйти, чтобы меня привели в порядок. Мне страшно представить, как я выглядела – лохматая и вся в слизи! Кошмар! Мадам Помфри умыла меня и дала настойку – мерзкий вкус слизняков исчез. Профессор Дамблдор сел рядом и участливо спросил, кто это сделал. Я ответила, что капитан сборной Слизерина. И тогда директор попросил меня, чтобы я не говорила об этом Джеймсу: иначе он наделает таких глупостей, что не окончит школу, и это за два месяца до вручения дипломов.
Я испугалась и тут же пообещала, что не скажу. Профессор Дамблдор погладил меня по плечу, покачал головой своим мыслям, а потом позвал Джеймса.
– Джеймс, без глупостей, декан Слизерина сам накажет виновных, - строго предупредил он Джеймса.
– Да, сэр, - выдавил из себя мой любимый и так сжал губы, что я опять испугалась.
Он обнял меня, я принялась ворковать ему на ухо успокоительные слова.
Но едва директор Дамблдор вышел, как Джеймс стал требовать от меня имя обидчика. Я его и уговаривала, и целовала, и просила, но Джеймс был тверд.
– Лили, он пожалеет, что поступил в эту школу и доучился до этого дня, - пригрозил он.
– Это кто-то из слизеринской команды, я точно не скажу кто – ведь все произошло мгновенно.
– Они обзывали тебя! – прорычал Джеймс. – Петтигрю мне все рассказал, когда прибежал звать на помощь! Лили, если ты не скажешь, кто, я уничтожу всё их змеиное кодло!
Я так испугалась, что даже заплакала и принялась вновь его уговаривать успокоиться.
– Кстати, а Слюявый там был? – и глаза Джеймса сузились.
– Нет, - я испугалась ещё сильнее, - только квиддичисты, любимый!
Джеймс пообещал, что это так не оставит. Но с ним долго и обстоятельно беседовал профессор Дамблдор, так что слизеринская сборная по квиддичу отделалась тем, что неделю убирая в подвале зельеведа, к утру обнаруживала, что кто-то там снова наводил грязь, за что им доставалось от декана.
***
Конец учебного года – начало экзаменов. У нас НОЧи, меня трусит от страха и волнения. Джеймс и Сириус спокойны или прикидываются. Джеймс постоянно уговаривает меня не бояться, говорит, что я все равно буду его женой и мне не нужно работать. Сириус со снисходительной улыбкой порекомендовал ему не мешать девочке самоутверждаться. Ремус не отрывается от учебников, Питер трусится рядом, хватает конспекты Джеймса и Сириуса и едва не плачет.
– Хвост, не хнычь, перед смертью не надышишься! – нет, Сириус просто уничтожает его. А этот бедный коротышка тоже хорош – разве можно позволять так с собой разговаривать! Но я не вмешиваюсь, это их дело. В конце концов, в общении со мной Сириус пытается изобразить подобие вежливости. Я отвечаю ему тем же.
*
Накануне перед экзаменом Джеймс терпеливо ждал меня до полуночи. Потом подошёл и захлопнул мою книгу. Я возмутилась, но он велел мне перестать себя мучить, потому что я и так все знаю. Я запротестовала, сказав, что нужно ещё повторить несколько вопросов. Но Джеймс собрал мои книги в ранец и потащил меня к выходу из гостиной и сказал, что знает отличный способ передать мне свои знания.
На следующий день практическую часть экзамена я сдала на отлично. Теория должна быть тоже так оценена, я пересказала все Джеймсу, и он подтвердил, что я все написала правильно. Сириус фыркал, что непонятно, почему вокруг этих НОЧей столько хлопот, нормальный экзамен, Люпин переживал, что не все успел написать на последний вопрос, а Петтигрю хныкал, что написал какую-то чушь и все пропало. По-моему, он какой-то дурачок. Неудивительно, что его бросила Кети из Хаффлпаффа.
*
Мои НОЧи я сдала на отлично и хорошо (история магия, ну и пусть ей!) Больше всего я переживала перед экзаменом по защите от темных сил. У меня большие проблемы с этим предметом. Я неплохо знаю теорию, но практика – это мой провал. Я боюсь всех тех тварей, которых мы изучали. Мне достался боггарт, и я, увидев мертвого Джеймса, еле-еле заставила его исчезнуть. Но профессор Флитвик и старый волшебник из министерства завысили мне оценку. Мне стало неловко. Флитвик ко мне всегда был неравнодушен, а старичок из министерства просто не мог оторвать от меня глаз, особенно когда я упала во время выполнения второго задания и моя мантия и юбка обнажили ноги выше колен. Они поставили мне «хорошо», хотя будь на их месте Макгонагал, то больше, чем «удовлетворительно» я бы в жизни не получила. К своему ужасу я обнаружила, что профессор Дамблдор, сидящий за соседним столом, подмигнул мне своими очками-полумесяцами и хихикнул в усы, бросив взгляд на старичка. Я не знала, куда мне деться, пыталась утешить себя, что все годы училась в школе старательно, и было бы обидно получить низкие баллы по защите от темных искусств из-за боггарта и отбрасывающего заклинания.

URL
2011-02-08 в 23:42 

DanielleCollinerouge
*
Вот и прошел наш выпускной бал. Трудно описать, какие все были нарядные. Некоторых едва можно было узнать. Не стану скромничать, милый Дневник, но я постаралась, чтобы выглядеть на празднике не хуже других. Не пожадничала и на волшебное средство для укладки волос. Джеймс онемел, когда меня увидел.
Профессор Дамблдор и все учителя преобразились. С их лиц исчезла строгость, остались только доброжелательные улыбки. Нам торжественно вручили дипломы, выделили лучших, напомнили, кто получил награды. Меня и Джеймса назвали в числе лучших учеников выпуска. Джеймс не преминул подмигнуть мне – мол, какое замечательное средство для успешной сдачи экзаменов я знаю.
Потом был банкет, танцы, музыка. Я наконец-то увидела смеющуюся профессора Макгонагал. Даже наш старенький зельевед разошелся и так станцевал, что просто класс! Не все, конечно, но очень многие прощались со слезами. Я плакала. Джеймс только немножко пошмыгал носом. Сириус кидал какие-то колкости. С Мегги он уже к тому времени расстался, новой постоянной пары у него ещё не было, поэтому он не нашёл ничего лучшего, как подкалывать меня и Джеймса, а также остальных, кто обнимался и целовался перед расставанием.
Профессор Дамблдор напомнил нам, что обвенчает меня и Джеймса по первой нашей просьбе. Я, конечно, крепко обняла нашего любимого директора. Он всегда был особенно добр ко мне и Джеймсу. По традиции мы покинули школу так же, как и прибыли в неё – на многочисленных лодках, сейчас украшенных разноцветными фонарями, переплыли озеро, а экспресс увез нас в последний раз на вокзал Кингс-Кросс.

***
Гарри закрыл дневник. Завтра можно прочитать ещё. Эмоции переполняли его. Вот это да! Им было не скучно в Хогвартсе! На маму навели темные чары! Профессор Дамблдор знал, что она и папа встречаются, нарушая школьные правила, и не препятствовал этому! Да и где встречались – в той же комнате, что и он, Гарри, с Гермионой! Гарри схватился за пылающие щеки. А как отец представился маме Лили! И, выходит, тетя Петуния всегда терпеть не могла маму Гарри – свою собственную сестру! И ещё Гарри, наконец, понял, кто передал ему по наследству бесконечно прилипающие неприятности! Бедная мама, оказывается, она и без шрама на лбу привлекала к себе достаточно много внимания.
Снейп видел родителей! Гарри даже зажмурился. Ещё одна причина ненавидеть Джеймса Поттера, удачливого во всем, а не только в квиддиче!
– Гарри, - услышал он голос Гермионы и оглянулся. Девушка сидела на кровати.
– Я… мне открылся дневник мамы, - произнес Гарри.
– Правда?! Вот это да! Значит, твоя мама хочет, чтобы ты прочитал его!
– Да, хочет… Я уже начал…
– И как? Интересно? – Гермиона с любопытством покосилась на тетрадь с единорогом.
– Д-да, я прочитал, как она училась в Хогвартсе, - Гарри встал и подошел к девушке. – Честно говоря, мне немного не по себе…Она и отец…
– Они встречались? – догадалась Гермиона.
– Ещё и как, - покраснел Гарри. – И… папа был намного смелее меня, - Гарри смущенно покрутил в руках дневник Лили.
– Я вижу, ты под впечатлением, - Гермиона потянула его за руку так, чтобы Гарри сел рядом.
Он сел, а затем и лег, спрятав Дневник под подушку.
–Завтра мы идем в Хогсмид. День всех влюбленных, старшеклассникам разрешили немного развлечься, - сказала Гермиона, ложась рядом.
– Я и забыл, - виновато отозвался Гарри.
– Я уговорила Рона пригласить Луну, - довольно улыбнулась Гермиона.
– Вот и хорошо, - ответил Гарри. – Пусть попробует пообщаться с девушкой. А то из-за квиддича и Красотки совсем на девчонок не смотрит.
– Он что, до сих пор облизывается на Красотку!? Несмотря на Малфоя! – возмутилась Гермиона.
– Не знаю. После уроков он злится на неё, а когда её видит, то опять начинает терять голову, - вздохнул Гарри.
– Как он не может понять, что Луна – это хорошая пара ему! – поджала губы Гермиона. – Искренне надеюсь, что завтра, пообщавшись с ней, захочет с ней встречаться.

URL
2011-02-08 в 23:43 

DanielleCollinerouge
Глава 29. День влюбленных
На следующий день уроки в Хогвартсе закончились в полдень. После чего старшеклассникам позволили отправиться в Хогсмид.
Гарри шел рядом с Гермионой, размышляя о своих родителях и гадая, получится ли что-то толковое из встречи Рона и Луны. Предчувствие подсказывало Гарри, что нет. Но если Гермиона уверяет, что по нумерологическим раскладкам это хорошая пара, то, наверное, следует верить в хорошее. Гарри понимал стремление Гермионы сделать Рона счастливым. Ему тоже хотелось, чтобы у его друга появилась девушка, с которой бы ему было хорошо.
– Зайдем сюда? - спросила Гермиона, указывая на крошечное кафе. Гарри слегка улыбнулся. Всего год назад он приходил сюда с Чо, за другими столиками сидели парочки, многие целовались, а он, Гарри, думал о том, что это слишком смелый пример для подражания.
Он кивнул, и они зашли в кафе. Как и в прошлом году, над столиками висели ангелочки и обсыпали сидящих конфетти. Все та же мадам Паддифут встретила их добрым взглядом и спросила, что они закажут. Гарри вспомнил, что сидя напротив Чо, неуклюже захлёбывался кофе, не зная, как себя вести с девушкой. Как это странно. Теперь на месте Чо сидит Гермиона, с которой можно поговорить о чем угодно, взять за руку и даже поцеловать.
Скрипнувшая дверь впустила Рона и Луну. Оба были раскрасневшиеся, и Гарри подозревал, что причиной был не только февральский мороз. Рон плюхнулся за столик и вцепился взглядом в купидончика, свисающего сверху. Луна что-то говорила, и в её голосе не было обычной усталой отрешенности. Гарри с сочувствием наблюдал, как Рон отхлебывал из чашки кофе. Гермиона переживала за них, едва слышно шепча: «Возьми её за руку». Её заметила Луна, и Гермиона приветливо помахала ей рукой и ободряюще улыбнулась.
Гарри без труда видел мыслеобразы, крутящиеся вокруг Рона и Луны. Девушка взволнованно думала, что ещё рассказать о «Придире», Рон собирался с мыслями, как изловчиться и поцеловать её по-взрослому, смущаясь и переживая, что не умеет это делать правильно. Надо было расспросить у Гарри. Гермиона встретилась взглядом с Гарри и хихикнула.
Их заметил Рон и покраснел до ушей. Гарри и Гермиона решили, что лучше будет уйти. Одобряюще кивнув ему, Гарри вышел из кафе, держа за руку Гермиону.
*
Они с удовольствием побродили по магазинчикам и лавочкам. Подойдя к Визжащей хижине, Гарри погрустил, вспомнив Люпина и Сириуса. Гермиона тоже думала о них. Поскольку рядом они никого не заметили, то Гарри перестал держать блок.
Злость и тошнота ворвались в его голову, словно темный вихрь. Гарри спешно льгородился. Гермиона тоже.
– Что тебе надо? – донесся до них голос Малфоя.
Гарри вздрогнул. Гермиона насторожилась.
– Драко… я точно беременна, - ответил дрожащий голос Пэнси.
– Сама виновата!
– Ты тоже!
– Ты сама предложила и сказала, что будешь пить зелье. Твои проблемы!
– Я не знаю, что мне теперь делать! – взвизгнула Пэнси.
– Я тоже, поэтому отстань от меня! Откуда я вообще знаю, что ты конкретно от меня залетела? – злобно выкрикнул Малфой.
– Я только с тобой была, Драко! – всхлипывая, ответила Паркинсон.
– Ладно, - примирительно сказал Малфой, - вот тебе 5 галеонов. Больше пока нет. Родители пришлют, отдам остальное. Эта проблема решается в Лютном переулке. И все, отстань от меня, короче.
Малфой ушел. Гермиона и Гарри стояли, словно пораженные громом. Гермиона осторожно зашла за угол Визжащей хижины. Пэнси плакала, прислонившись к стене. Гарри всегда терпеть её не мог, но сейчас он не мог не испытывать жалости. От Пэнси исходила удушдтвая волна отчаяния и страха. Впервые в своем новом состоянии Гарри стоял рядом с беременной девчонкой. Он с удивлением обнаружил, что чувствует это. В животе Пэнси пульсировало тепло и словно накладывалось на общий фон вокруг неё.
– Ты должна сказать об этом профессору Снейпу, - мягко произнесла Гермиона.
Пэнси вздрогнула так сильно, что едва не упала.
– Вы все слышали! – в ужасе вскрикнула она.
– Да, но, пожалуйста, не бойся, - сказал Гарри.
– Нет, я никуда не пойду! Я никому не скажу! – Пэнси зарыдала.
Гермиона принялась её успокаивать.
– Да, он поругает тебя, но и поможет. Не вздумай обращаться в Лютный переулок, ты можешь очень навредить себе! Какой у тебя срок? Кажется, не очень большой, да?
– Я не пойду! Я боюсь! Вдруг я вовсе не беременна! – в панике лепетала Пэнси.
Гарри чувствовал страх Пэнси, и сам начал дрожать. Гермиона ухватила в голове Паркинсон мысль – все как-нибудь обойдется!
– Давай я пойду с тобой, скажу, что ты уже достаточно наказана, если Снейп вздумает орать на тебя. Пэнси, ничего само собой не пройдет, чем больше срок, тем хуже последствия! Тем более, профессор Снейп и сам все почувствует. Он умеет это замечать. Удивительно, что до сих пор не заметил. Будет только хуже, если ты не признаешься сама. Идем, - Гермиона, кивнув Гарри, повела Пэнси. Гарри пошел рядом.
Стараясь не попадаться на глаза ученикам, они вышли из Хогсмида.
Снейпа они нашли в подземелье. Зельевед мрачно наблюдал за кипящим котлом.
– Профессор, - Гермиона изо всех сил попыталась позвать его бесстрашно.
– Что… - Снейп метнул на них взгляд и осекся.
– Только не ругайте её, пожалуйста, - быстро проговорила Гермиона, подталкивая к нему Пэнси. – Она и так в отчаянии. Драко Малфой был очень не доволен.
Гарри опасливо посмотрел на Снейпа – глухой блок.
– Хорошо, - проговорил он. – Можете идти.
– Н-но, - начала было Гермиона.
– Не беспокойтесь, мисс Грейнджер. Я не собираюсь убивать мисс Паркинсон.
– Э-э, - снова начала Гермиона.
– Избавлять ее от ребенка я тоже не собираюсь. Это компетенция специалистов из клиники Святого Мунго. Но снять баллы и назначить наказание я обязан. Всё, уходите.
Гермиона и Гарри вышли из подземелья. Оба были подавлены.
– Гермиона, - позвал её Гарри. – Почему ты отвела её к Снейпу?
– Он прекрасно знал, что Пэнси и Малфой встречаются, но почему-то смотрел на это сквозь пальцы и не побеспокоился о том, чтобы у девушки своего любимого ученика было хорошее Зелье Бесплодия! – горячо ответила Гермиона, и Гарри ясно услышал в её голосе обиду.
*

URL
2011-02-08 в 23:43 

DanielleCollinerouge
Вечером Гарри нетерпеливо продолжил чтение дневника Лили, едва только смог добраться до своей комнаты.

Через несколько дней я и Джеймс обвенчались. Джеймс настаивал, чтобы мы сделали это как можно скорее. Неужели, глупый, он боится, что я передумаю? Обряд прошёл успешно – никому из нас не стало плохо, ранки быстро затянулись. Сириус (а кто ещё мог быть почетным свидетелем?) тихонько пожелал нам родить много умненьких и хорошеньких поттерят – это он подколол Джеймса за то, что тот без памяти летел под венец, не насладившись вольной жизнью молодого холостяка, и припомнил, что у обвенчанных пар без зелья может родиться очень много детей. Нам на уроке рассказали, что в одной волшебной семье родилось 19 детей, с ума сойти можно! Я бы хотела двух – мальчика и девочку. А впрочем, об этом думать пока рано. Впереди меня ждет знакомство с родителями Джеймса и устройство на работу.
Перед самым венчанием Джеймс открыл мне свою тайну, сказав, что я имею право про него знать все. Оказывается, он анимаг. Моему удивлению не было предела. Джеймс не врожденный анимаг, он учился этой премудрости сам, целых три года – чокнутый! Мне страшно представить, что могло случиться с этим самоучкой! Но теперь уже поздно дрожать. Он эффектно преобразовался в шикарного огромного оленя прямо на моих глазах. После испуганного писка я выдохнула - ВАУ! А что я ещё могла сказать! Разве что предложить покатать себя, как Герду? Олень, в которого преобразовался Джеймс, очень похож на него. Не знаю, как это объяснить, милый Дневник, то ли своими растрепанными рогами, то ли карими глазами, наверное, всем вместе. Прочитав про оленей книгу, я поняла, что было оленьего в моем муже. Он очень грациозно двигается (я ещё в школе это замечала, но все списывала на квиддич). А ещё мне нравится его запах, но это, наверное, очень субъективное мнение. Я его очень люблю, поэтому Сохатый (это его забавная кличка!) – для меня самый красивый олень в мире. Шок от этого известия выходил из меня таким образом, что я весь вечер предлагала ему пожевать травки, спилить рога, которые я ещё не успела наставить, и приготовить из них бодрящее зелье. У Джеймса потрясающее чувство юмора. Он не только не обиделся, а ещё и катался со смеху.
Дорогой Дневник, я познакомилась с родителями Джеймса. Они оказались славными людьми, хотя еле скрыли своё удивление, что их Джеймс так рано нашёл себе девушку, на которой собрался жениться. Джеймс не сказал им, что уже обвенчался со мной. Оно и понятно, этот обряд многих пугает из-за того, что пан или пропал. Как и простые магглы, волшебники тоже довольно шумно, весело, а некоторые и пышно справляют свадьбы. Поскольку семья Поттеров очень старинная, богатая и прочая, то большой свадьбы нам с Джеймсом не избежать. Я честно призналась его родителям, что рожденная магглами и в моей семье в роду никогда не было волшебников. Они очень удивились. Мама, похоже, немного огорчилась. А вот отец Джеймса тут же сгладил ситуацию, сказав, что многие бы предпочли на мне жениться, даже если бы в моих жилах не текло ни капли волшебной крови, потому что более милой девочки он в жизни не встречал. Разумеется, кроме своей жены, тут же добавил он. Я испугалась, что как-то не так понравилась Поттеру-старшему. Но вроде бы пронесло, дорогой Дневник. Они дали согласие на свадьбу и едва ли не в этот же день кинулись составлять список приглашенных, учитывая, что брак как бы неравный. Да, милый Дневник, оказывается, во многих волшебных семьях жениться на маггле - все равно, что связаться с темнокожим во времена расовой дискриминации. Джеймс успокаивал меня, что это все глупые предрассудки, что если бы я увидела чистокровных волшебниц, впрочем, некоторых я уже видела на Слизерине, то поняла, почему волшебники любят гулять налево – то есть в мир магглов, что некоторые женятся даже на настоящих магглах, а ведь я как ни как волшебница и ну и что, что в первом поколении, и что Сириус в конце концов сбежал из дома, потому что не мог выносить спеси и гордыни своего семейства.
Итак, дорогой Дневник, успокоившись по поводу того, что я – нечто более умное и красивое, чем домашний эльф, я принялась за устройства нашего с Джеймсом гнездышка. Его родители купили нам дом, в котором мы будем жить после свадьбы. Джеймса взяли работать в Министерство Магии в отдел сотрудничества с магглами по изобретениям. Это интересная и высокооплачиваемая работа. Впрочем, судя по его настроениям, примерно на такое он и рассчитывал, когда сдал все НОЧи на отлично. Его бы могли взять и в авроры, но Джеймс знает, что я против. Больше всего на свете я боюсь потерять его.
Готовясь к свадьбе, я тесно общалась с его родителями. Это очень интересная пара. Джеймс похож на маму. Его тонкие миловидные черты лица и темные волосы – её подарок, а вот веселый характер и хулиганство – от отца. От него же и растрепанные волосы. Забавно то, что Поттер-старший слушается свою жену и даже подыгрывает, когда она начинает им руководить. Мама рассказывала, что Джеймс в детстве был невероятно шкодливым, что она с ним намучалась – озорной, умный и изобретательный. Я с удовольствием слушала её, вспоминая, что с ним намучалась не только она, но и весь преподавательский состав Хогвартса во главе с завхозом. Похоже, я все-таки ей понравилась, и она смирилась, что её единственный сын женится на маглорожденной. Я с облегчением вздыхаю, говорят, плохая примета, если чьи-то родители против брака своих детей.
*
Наша свадьба благополучно состоялась. Было очень весело, шумно и похоже на то, что происходит у магглов. Только все-таки волшебство сильнее развязывает руки желающим расслабиться.
Нужно ли тебе говорить, дорогой Дневник, что шафером на нашей свадьбе был Сириус Блек, он же главный заводила всех безобразий, которые происходили, когда гости достаточно съели и выпили. Ведь многие из приглашенных были наши бывшие одноклассники, которые считали своим долгом подколоть Джеймса за то, что рано-рано пропал товарищ! Из моей семьи была только мама. Я не сказала тебе, дорогой Дневник, папа мой умер несколько лет назад. А Петуния проигнорировала мое приглашение. Она ужасно боится волшебников. Но наверное, и хорошо, что её не было, сидела бы надутая, как мышь на крупу, когда все вокруг веселятся. Джеймс со мной согласился, а узнав, что Петуния так до сих пор и не вышла замуж, заочно подколол её злость по причине все никак не утраченной девственности.
Конечно, свадьба – это весело, но и утомительно. Я и Джеймс были все время на виду. Моё платье очень внимательно разглядывали, пытаясь угадать, в каком магазине я его купила. Я не стала никого расстраивать, что в маггловском свадебном салоне (плюс немного моего умения, не зря НОЧи на отлично и хорошо сданы!), у волшебников свадебные наряды либо все безвкусные, либо нечеловечески дорогие. Какая-то из дамочек сказала, что мой наряд все равно хуже, чем у Нарциссы Малфой, вот у неё был наряд так наряд! Блек, услышав такое, жестоко подшутил над ней, взорвав под её стулом ящик наколдованного шампанского (тоже сказываются отличные НОЧи). Ремус и Петтигрю были единственными, кто не прошелся по нашему раннему браку. Люпин искренне за меня порадовался, такие пожелания сказал, что у меня даже слезы выступили. А Петтигрю напился. Бедный Ремус пытался его утихомирить, когда он под конец свадьбы, как полный идиот, рыдал и всхлипывал, что в честь чего-то его жизнь кончена, что он несчастный. Я слышала, как Джеймс нахмурился и сказал Сириусу.
– Помоги Лунатику успокоить его. Хвост, похоже, совсем спятил, - видимо, этот Петтигрю раздражает не только меня, дорогой Дневник.
Зато Блеку смешно! Умирая от смеха, он пригрозил Петтигрю, что если тот сейчас не прекратит истерику, то он выбросит его в камин вместе с порошком флю и адресом «на фиг»!
Джеймс попытался передо мной загладить эту неловкость. Я успокоила его, сказав, что он не виноват, что Петтигрю перебрал.
*

URL
2011-02-08 в 23:43 

DanielleCollinerouge
*
Если честно, милый мой Дневник, мне совсем не нравится этот коротышка, с вечно ноющим видом. Я так надеялась, что когда мы с Джеймсом будем жить вместе, этот крысовидный дурачок не будет у нас показываться. Но вот моя семейная жизнь продолжается два месяца, и Петтигрю приходит к нам в гости, правда всегда в компании Блека и Ремуса. Отгораживать своего мужа от общения с друзьями – глупая затея, из-за которой я рискую поссориться с Джеймсом. Тем более, что, если очень честно, и только тебе на ушко, мой дорогой Дневник, ревную я его в основном к Сириусу. Такой вот глупой женской ревностью. Он почти живет у нас, проводит все вечера, что-то чертя вместе с Джеймсом на пергаменте, делая какие-то вычисления и неизменно подкалывая меня и моего мужа. Против Ремуса я ничего не имею, он очень славный. А вот Петтигрю – жалкий. Я иногда думаю, что Джеймс и Сириус дружат с ним из жалости.
*
Если честно, мой дорогой Дневник, я не думала, что мое вхождение во взрослую жизнь будет непростым. Я работаю в клинике св. Мунго – помогаю лечить заболевших и раненых волшебников. Работа очень выматывает меня – мне больно смотреть на страдания людей. Джеймс настаивает, чтобы я бросила работу. Но сидеть целый день одной в доме и ждать, пока он вернется со своей работы – грустная перспектива. Тем более, что всю домашнюю работу выполняет наш домашний эльф Фигги, которого нам подарили на свадьбу какие-то очень богатые дальние родственники Джеймса. Отпустить его на волю оказалось бессмысленной затеей. Едва эльф увидел, что Джеймс (по моей просьбе) протягивает ему шапочку, он бухнулся на колени с душераздирающим воплем не выгонять его! Теперь я тоже рабовладелица, несмотря на то, что очень хорошо отношусь к Фигги и даже назначила ему выходной, правда, он так и не понял, что это такое, и служит нам с Джеймсом круглосуточно.
В больнице я хотя бы полезна. Моя подруга – Элис Лавгуд – немного странная, но очень добрая и славная женщина – говорит, что у меня талант целительницы, легкая рука, теплая энергетика и далее в таком же духе. У неё свой, весьма своеобразный взгляд на окружающий мир. Элис – моя начальница, я под её руководством учусь готовить лекарства, правильно накладывать заклинания. Когда я после очередной претензии Джеймса хотела уйти из клиники, в меня всеми конечностями схватились все целители, умоляя остаться. Джеймс сдался.
Его работа ему нравится, но он на ней не устает. Что ему эта беготня по маггловским выставкам и конструкторским бюро по сравнению со школьными тренировками по квиддичу и ночными похождениями со мной, а до этого шкодливыми вылазками с друзьями! Ко всему этому в школьные годы я не помню урока, на который бы он пришёл неготовый. У него энергии на троих! После венчания у него словно второе дыхание открылось. Мы счастливы, но иногда мне становится страшно, что заплатим за то, что нам так хорошо. Я пытаюсь угадать, откуда придет беда. Пока что у меня есть только один страх – что я надоем Джеймсу. Его друг Сириус как раз из тех, кому женщины быстро надоедают. Он их быстро находит и быстро пресыщается своей новой подружкой. Я не представляю, что со мной будет, если я надоем Джеймсу.
*
Кажется, у меня все налаживается, дорогой Дневник. Я привыкаю к Джеймсу, а он ко мне. Прости, что предала тебя и рассказала о своих переживаниях Элис. Она немного промыла мне мозги, сказав, чтобы я не маялась дурью и получала все причитающееся мне удовольствие и не думала о том, даст мне за это судьба по шее или нет. Элис старше меня и умнее, говорит, что все мои страхи из-за не совсем правильного воспитания и очень раннего брака. Но после разговоров с ней мне стало намного лучше.
*
Я не знаю, от чего зависит количество счастья или несчастья, выпадающего на долю каждого из нас. Но иногда начинаешь ценить все свои радости ещё сильнее, когда видишь, что твои друзья напрочь лишены их. Недавно я кое-что узнала про Люпина, дорогой Дневник. Оказывается, он оборотень. Я в ужасе. Мне всегда казалось, что оборотень – это нечто страшное, которое нужно убить. И вот пожалуйста, что делать с ним – таким славным парнем. Разве он виноват, что его в детстве укусил оборотень и на всю жизнь обрек на муки. Джеймс мне рассказал, что на полную луну наш бедный Ремус совершенно не отвечает за себя, испытывает мучения, когда превращается в волка, и закрывается в Визжащей хижине, чтобы никого не погубить. Теперь мне стало ясно, почему он имеет такой измученный вид. И почему стесняется приходить к нам в гости. Но этого мало! Ремус не может устроиться на работу. Как только узнают, что он оборотень, то под любым предлогом увольняют его! Это несправедливо! Он и так наказан страданиями, но не умирать же теперь ему с голоду! Министерство Магии совершенно не продумало этот вопрос. Оборотней вроде бы убивать не гуманно, но и обеспечить им хоть какие-нибудь условия жизни – это проблема самих оборотней. Люпин – умница, и не может устроиться на нормальную работу. Даже если он не предупреждает, что оборотень, то регулярная болезнь в каждое полнолуние все равно его выдает. Я не могу понять, неужели имеет принципиальное значение, что делает человек, отсутствующий на работе несколько дней в месяц, – беснуется в запертой хижине или просто спит в своей кровати!
Джеймс и Ремус боялись, что я отвернусь и буду против того, чтобы Ремус приходил к нам. Вот глупые! Как можно бросить на произвол судьбы такого замечательно доброго человека!? Я не верю, что не существует способа исцелиться от укуса оборотня. Сейчас я перерываю все книги и справочники. К сожалению, пока безрезультатно. Жаль, что ничем не смогли мне помочь портреты целителей в клинике св. Мунго, но на них я особо и не рассчитывала, может при жизни эти колдуны что-то и соображали во врачевании, теперь многие просто выжили из ума. Но я не теряю надежды. Поговорю с одним известным целителем, к этой знаменитости очередь. А пока хочу попытаться сварить сонное зелье – возможно, Ремусу удастся проспать свое полнолуние.
Джеймс и Сириус удивлены моей реакции на то, что их друг – оборотень. Ремус тронут моей заботой и без конца извиняется, что причиняет мне столько хлопот. Хотя о каких хлопотах он говорит, ведь я, как врач и человек, просто обязана ему помочь. Мы с Джеймсом приглашаем его к нам на обеды, придумывая самые разные поводы, чтобы он не заподозрил, что мы его пытаемся содержать. Джеймс говорит, что Люпин страдает из-за того, что не может пристроиться, но не сдается. Но как, скажи мне Дневник, я могу спокойно жить в богатстве, в то время, как близкий друг моего мужа ходит в старой мантии и еле сводит концы с концами!
*
Кажется, в жизни Ремуса наступила светлая полоса. Профессор Дамблдор помог ему устроиться на работу, правда, не слишком высокооплачиваемую, но хоть что-то! Мой эксперимент тоже получился. Перед полнолунием Джеймс дал ему зелье, которое я сварила. Ремус, преобразовавшись в волка, только сонно дергал лапами. Правда, чувствовал себя потом все равно неважно, но хотя бы не так сильно мучился. А ещё, дорогой Дневник, мне невероятно жаль бедного Люпина. Он очень одинок.
*
Мы с Джеймсом решили навестить маму и, к моему несчастью, попали в аккурат на помолвку Петунии. Моя бедная сестрица после того, как я вышла замуж, совсем злая сделалась. Оно и понятно, младшая сестричка отхватила себе богатенького красивого колдуна (последний факт для меня не страшен, ведь я, по её мнению, сама ведьма), а она, нормальная, правильная, благочестивая девушка по прежнему без принца. И вот, наконец, свершилось! Его зовут Вернон Дурсль. Конечно, это дело Петунии, но я скорее бы вышла замуж за Петтигрю, похожего на серую крысу, чем за этого борова! Дорогой Дневник, это просто ужас, а не жених! У него моржовые усы и нет шеи. Джеймс шепнул мне на ухо, не расплющит ли он мою бедную тощую сестричку. Даже если и расплющит, то какое это имеет значение, если этот Вернон – владелец фирмы, у него есть дом в Литл-Уингинге и, наконец, он совершенно нормальный маггл. Мечта Петуньи сбывается – она выходит замуж за богатого порядочного человека. Я уж совсем было размечталась, что мы, возможно, помиримся, но не тут-то было! Мистер Дурсль увидел меня. Сначала его красное лицо позеленело, а затем и вовсе стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша. Ну что делать с этими магглами и как быть с моими чарами, которые распускаются против моей воли! Пока мы сидели за столом, я всячески показывала, что Джеймс – мой любимый муж, но Дурсль не спускал с меня своих поросячьих глазок, так что даже Джеймс начал примеривать, какое заклинание-нестояние к нему применить.
После праздничного обеда я ушла в свою бывшую комнату, чтобы привести себя в порядок и не смотреть на этот кошмар с огромным животом. Но мистер Дурсль последовал за мной, как привязанный. Он вплыл в комнату и, став напротив, вперил в меня свои глазенки. Я попыталась что-то сказать ему, но тут он издал нечто похожее на храп и заговорил что-то о своем банковском счете и прекрасном особняке на Привит-Драйв. Господи, и за что мне все это, ну не нужен ты, даже если весь Привит-Драйв полностью принадлежит тебе, а на банковском счету у тебя денег больше, чем во всем Гринготсе! Женись, во имя Мерлина, на моей сестре и будьте счастливы, а иначе она меня убьет!

URL
2011-02-08 в 23:44 

DanielleCollinerouge
Влетела Петуния и, словно фурия, накинулась на меня. Я вынуждена была отшвырнуть её при помощи магии, поскольку рисковала остаться без глаз. Вбежавший Джеймс пообещал дотрансфигурировать Вернона в огромного жирного моржа, если увидит его ещё раз возле меня.
И зачем я только приехала на эту дурацкую помолвку! Петуния объяснила своему Дурслю, что я – самая настоящая ведьма, заколдовавшая его. Он сам видел, как я применила магию, поэтому отворотным зельем поить его не пришлось, страх оказался сильнее влечения. Каким-то чудом Петунии удалось помириться с ним, и мама от её имени прислала мне приглашение на свадьбу. После воспитательной работы Петунии её новоиспеченный муж смотрел на меня с таким отвращением и ужасом, словно я вылетела из дымохода на метле. Но это все же лучше, чем могло бы быть. Петуния вышла наконец замуж за достойного человека! Будьте счастливы!
*
Гарри закрыл тетрадь. Ну кто мог подумать, что дядя Вернон!.. Жаль, что папа не трансфигурировал его в моржа!
Гарри с сожалением отложил дневник мамы и лег рядом с Гермионой. Обняв девушку, он рассказал ей, что мама разделяла её взгляды на несправедливое отношение к домашним эльфам и пыталась помочь Люпину
– Какая она была замечательная у тебя, Гарри, - прошептала Гермиона. – Я тоже думала об исцеляющем зелье для Ремуса, но пока ничего не нашла. Увы, ликантропия неизлечима.
– Он одинок, - проговорил Гарри и вздрогнул – и это ужасно!
– Больной и бедный волшебник - мала вероятность того, чтобы какая-то женщина согласилась разделить свою судьбу с таким… Хоть он и замечательный!
– А как дела у Рона с Луной? – вдруг спросил Гарри.
– Да вроде бы пошло дело, - радостно отозвалась Гермиона, - они посидели в том кафе, потом Рон купил ей разные шутки из «Зонко» – на свои деньги, кстати! Одна беда, он очень торопит события…
– В каком смысле?
– Я видела, о чем он думал, когда сидел возле камина после прогулки по Хогсмиду – примерялся, как предложить Луне … сам понимаешь что, - хмыкнула Гермиона.
– Но… мне показалось, что Луна ещё совсем маленькая для таких отношений.
– Вот именно, Гарри. Ей только 15!
Гарри подумал о себе и Гермионе. Прикажи ему сейчас, к примеру, сам Дамблдор отказаться от встреч с девушкой, он не послушался бы – это совершенно точно. Даже просто лежать в её объятиях, ощущать её прикосновения, слушать её (пусть она и жалуется на трудную контрольную по нумерологии) – все это необходимо, как воздух. Обряд венчания крепко их связал – Гарри неожиданно остро это почувствовал.

URL
2011-02-08 в 23:47 

DanielleCollinerouge
Весь следующий день Гарри думал о дневнике мамы. Сегодня он дочитает оставшиеся страницы – их совсем немного. И узнает всю историю своих родителей до конца.
Он наспех выучил уроки и ушел в свою комнату. Достал из-под подушки тетрадь с единорогом и принялся читать.
*
Дорогой мой Дневник, прости, что так долго не писала. Произошло много неприятных событий, описывать которые у меня нет сил.
Ещё в Хогвартсе я слышала про Волдеморта. Его боятся даже называть по имени. Но я не думала, что все так серьёзно. В нашем волшебном мире происходит самая настоящая война. У этого ужасного колдуна много сторонников, и он продолжает привлекать на свою сторону все больше и больше волшебников. Одни идут из-за красивых идей, другие от страха. Профессор Дамблдор рассказал нам о том, как опасен этот Тот-Кого-Нельзя-Называть. Все, кто пытается сопротивляться ему, объединились в Орден Феникса. Естественно, я и Джеймс тоже вошли туда. Я не могу быть в стороне. Тем более, после того, что случилось с моей мамой. Она погибла во время одной из охот на магглов, которую устроили Упивающиеся смертью. В то, что мамы больше нет, я до сих пор не могу поверить. Это очень тяжело. И самое страшное, что некуда сбежать от этого кошмара. Мир магглов превратился в нечто, напоминающее лес для развлечений и охоты волшебной аристократии.

*

URL
2011-02-08 в 23:48 

DanielleCollinerouge
Сейчас мне немного лучше. Я беременна. И хотя Сириус (нечаянно услышала, как он разговаривал с Джеймсом) говорил, что мы спятили заводить ребенка, когда все вокруг рушится, я считаю, что это не его дело. Во мне зародилась жизнь, а эта война будет продолжаться еще бог знает сколько. Всех бед не переждёшь.
А вот реакция Ремуса была совсем другой. Он очень обрадовался за нас с Джеймсом. Какой он все-таки замечательный! Знаешь, мне кажется, мой дорогой Дневник, что он по-доброму завидует Джеймсу. Ему тоже хочется иметь семью. И совсем недавно у бедного Ремуса была такая робкая надежда. Он говорил, что познакомился с девушкой и вроде бы они нравятся друг другу. Но как только он рассказал ей свою тайну, девушка срочно куда-то исчезла.
У меня получилось сварить зелье, сохраняющее сознание Люпина во время полнолуния. Слава богу, его мучениям пришел конец. От сонных настоек он ходил, как пьяный, ещё несколько дней после превращения. Теперь во время «критических» ночей он мирно лежит на коврике, смотрит телевизор, общается с нами – вполне симпатичный безобидный волк. Дура та девушка! Ради такого, как Ремус, можно потерпеть некоторые неудобства. Он очень добрый, благородный, внимательный и деликатный. И даже не обижается на Сириуса и моего мужа, когда они шутят над ним. Блек, как всегда, ужасно нетактичный. Я бы на месте Ремуса не удержалась бы от искушения цапнуть его за вопрос, не вывести ли его на улицу задрать лапу!
У Джеймса и Сириуса из-за их анимагости много всяких заморочек. Оказывается, превращаться в животных сродни наркотику. Их просто тянет периодически погонять в лесу. Джеймс уверяет, что это ощущение – просто кайф! Я не стала его огорчать тем, что из-за своего токсикоза не могу находиться рядом с Блеком – ужасно воняет псиной! К тому же, анимагия откладывает отпечаток и на внешности и повадках. У Сириуса это лающий смех, манера принюхиваться. От себя добавлю, что и кобелистость. К счастью, у Джеймса от его оленя только хорошее – грациозные движения, благородство. А ещё он теперь единственный, чей запах мне нравится. У меня резко повысилась чувствительность, мой дорогой Дневник. Да и вообще, мое новое состояние, в котором я пребываю, очень многое во мне изменило. Мне это трудно описать, но… поверь на слово, милый друг, что беременность – это особое состояние женщины. Я очень нуждаюсь в том, чтобы Джеймс был рядом, обнимал меня, гладил, спал рядом со мной. Конечно, теперь я каждое утро смотрю в зеркало – не появляется ли живот! Кстати, моя дорогая сестрица тоже в положении. У нас по-прежнему очень натянутые отношения. Но я все равно исправно посылаю ей открытки на праздники и изредка звоню. Может, когда она родит, то станет хотя бы немножко добрее.

URL
2011-02-08 в 23:48 

DanielleCollinerouge
*
Элис теперь не только моя подруга, но и целительница, которая следит за беременностью. У меня будет мальчик, дорогой Дневник. Джеймс едва не сошел с ума от счастья. Сын, первенец. Даже Блек завистливо посмотрел на мой живот. А кто ему мешает?
Возможно, я бы чувствовала себя совсем неплохо, если бы не постоянная боязнь потерять Джеймса и погибнуть самой. Тот-Кого-Все-Боятся безжалостен, и особенно к членам нашего Ордена. Совсем недавно мы едва не погибли. В наш дом явились Упивающиеся смертью. Спасло нас то, что мне, как беременной женщине, выдали постоянный портал до клиники св. Мунго. Мне и Джеймсу удалось сбежать. Джеймс панически боится оставлять меня одну. Если его нет ночью из-за дел в Ордене, он просит сторожить меня кого-нибудь из своих друзей. Признаться, я чувствовала себя неловко, когда рядом с моей кроватью разлегся Сириус Блек в виде огромного пса (собачьему слуху и нюху он доверяет больше, чем своему человеческому уму). Гораздо спокойнее и лучше я чувствовала себя, когда меня охранял Люпин. Вот и пригодилось то, что Ремус – оборотень. Даже когда он в человеческом обличии, у него потрясающее чутье и интуиция.
Совершенно не переношу Питера Петтигрю. Раньше я его просто недолюбливала, теперь не могу на него смотреть. Наверное, это из-за сна, который мне приснился, когда Ремус и этот коротышка ночевали со мной в доме. Это был отвратительный сон, ужасный, мерзкий! Мне снилась огромная серая крыса, похожая на Петтигрю. Она сидела на нашей с Джеймсом постели. Невозможно описать словами то отвращение, которое я испытала! Даже когда я проснулась, и стало очевидно, что это был сон, меня так трусило, что напуганный Ремус отправился со мной в клинику св. Мунго. Естественно, я не рассказала бедному Люпину, какой ужас мне приснился. Более того, я постеснялась рассказать об этом и Джеймсу. С тех пор не могу видеть Петтигрю. Хотя он ничего плохого нам не сделал. Он бедный, жалкий, некрасивый и серый. У него больше нет друзей, кроме моего мужа, Ремуса и Сириуса. Он угодливый, но его подобострастный взгляд вызывает у меня отвращение. Он очень хорошо относится к Джеймсу и старается не замечать, как над ним подшучивает Сириус. Надеюсь, у меня хорошо получается скрывать свое омерзение, потому что я испытываю неловкость, когда кого-то несправедливо не переношу.
*
Я связала своему будущему малышу целую гору одежды. Благодаря волшебству вязание происходит быстро и дает широкий простор моей фантазии. Наш домашний эльф тоже связал кучу всякого добра моему мальчику. Не знаю, как бы я обходилась без Фигги. Он делает все домашние дела. Я из-за своего большого живота ни на что не гожусь. В клинике я давно уже не работаю. Джеймс велел мне уходить, едва узнал, что я беременна. Да и я сама понимала, что так будет лучше. Смотреть на страдания волшебников – не самое лучшее для будущей мамы.
Моя сестра родила мальчика. Его назвали Дадли. Если честно, дурацкое имя, но, конечно же, в письме я написала только самые добрые слова и пожелания. Петунии делали кесарево сечение, что не удивительно. Маленький Дурсль родился с весом 5 килограммов, а это не смешно, учитывая комплекцию моей сестрички. Видимо, малыш Дадли пошел в папочку.
Элис говорит, что моя беременность протекает нормально, ребенок небольшой, лег правильно, при родах осложнений быть не должно. Я и Джеймс решили назвать его Гарри. Мне очень нравится это имя. Как ни странно, Сириус поддержал нашу идею, у него глубокое отвращение к помпезным именам. Он даже пошутил, что если мы назовем своего сына каким-нибудь Джулиусом или Родольфусом, то он будет обзывать его Северусом. Вспомнив этого слизеринца-неудачника, я и Джеймс не могли не посмеяться над остротой Блека. Бедный
*
Ремус ещё до конца не оправился после ухода своей девушки – он так смотрит на мой живот. Жаль его. Он, наверное, тоже хочет иметь детей. Из него бы получился замечательный отец.
*
Дорогой мой Дневник! У меня родился сын. Случилось это замечательное событие 31 июля. Роды прошли тяжело. Я не знаю, почему. Ничего не предвещало беды, Элис уверяла, что я рожу нормально. Но что-то пошло не так. Схватки были болезненные, малыш шёл плохо, и я очень измучалась. Джеймс был рядом и помогал мне. Я все помню смутно. Когда пришла в себя, Элис показала мне сына и сказала, что у меня замечательный муж. Джеймс преданно разделял со мной страдания, делился со мной своей силой.
*
Мой дорогой Дневник, Джеймс спятил от радости. Я уже не знаю, кто из нас больше рад ребенку, я или он! Нужно ли говорить, что он устроил праздник по случаю рождения наследника рода Поттеров. Сириус был торжественно приглашен в крестные. Я знала, что так будет. Мне было неловко перед Ремусом. Я бы хотела, чтобы Гарри крестил он. Но с другой стороны я прекрасно понимаю, что Джеймс больше любит Сириуса. Ремус спокойный, мягкий, а Джеймсу подавай этого баламута. Люпин – сама деликатность. Конечно, он совсем не обиделся, что в крестные позвали Блека, а не его, он по-прежнему комплексует из-за своей болезни. Я пообещала, что приглашу его в крестные, когда у нас с Джеймсом родится второй ребенок. Я помню свою мечту. Мальчик и девочка. Очень хочется, чтобы у меня была ещё дочка.
На вечеринке Блек пожелал нам родить много хорошеньких умненьких поттерят, а Петтигрю, как обычно, напился до свинячьего визга. Люпин его еле спас от попытки Сириуса швырнуть бедного неудачника в камин с невнятным адресом (Ремус заткнул Блеку рот, так что я успела разобрать только «маггловский» и неприличное слово). Бедный Ремус, он всегда пытается загладить возникающие неловкости! Я попыталась успокоить его, ведь он не виноват, что Питер напивается почти на каждом нашем празднике. И уж тем более он не виноват, что подвыпивший Сириус так и норовит подковырнуть Петтигрю, который сам своим видом просто напрашивается на это.
*
Дорогой Дневник! Я очень счастлива. Я знала, что материнство меняет женщину, пробуждает в ней любовь к ребенку. Но я не думала, что это такое сильное чувство. Я очень и очень люблю своего маленького сына. Я чутко ловлю каждое его движение, чувствую, когда он проснется ночью, чтобы поесть. Я кормлю его грудью. Потому что даже в волшебном мире не придумали равноценной замены этому процессу. В маггловской книге, любезно подаренной мне моей сестрой Петунией в честь рождения Гарри (даже не верится, что она отреагировала на это событие), описываются такие ужасы по поводу отвисшей груди, сцеживания молока, боли, когда ребенок грызет грудь или неправильно её берет, что хоть нанимай кормилицу. У нас с Гарри никаких проблем. Он аккуратно высасывает из меня все молоко и сладко спит, причмокивая губами.
*
Наш малыш подрастает, дорогой Дневник. Я уже вижу, что он потрясающе похож на Джеймса. Но Джеймс уверяет, что нам повезло, мальчик довольно спокойный.
– Когда я родился у своих родителей, то задал им жару! Особенно когда начал ползать. А когда пошел, то они вообще имели бледный вид, - уверял он меня.
Гарри очень славный ребенок, дорогой Дневник. С ним интересно. Мне иногда кажется, что он все понимает, о чем я с ним разговариваю – у него такой сосредоточенный взгляд. Он очень любит, чтобы я или Джеймс играли с ним. Сириуса он уже не боится. И Ремусу тоже разрешает брать себя на руки. А Петтигрю я его сама не даю. Мне по-прежнему противен этот человек. Похоже, тот сон произвел на меня настолько неизгладимое впечатление, что это мне приснилось ещё несколько раз.
Сириус в полном восторге от Гарри. Он называет малыша Джеймсёнышем и едва не визжит от удовольствия, когда мой мальчик сморщится, как Джеймс, или улыбнется, как Джеймс. Так и хочется иногда напомнить ему о том, что мы же, кажется, спятили, заводить ребенка в такое смутное и опасное время.
*

URL
2011-02-08 в 23:49 

DanielleCollinerouge
*
В нашем волшебном мире происходят страшные вещи. Тот-Кого-Нельзя-Называть рвется к власти. Погибло много наших знакомых и членов Ордена Феникса. Мы с Джеймсом тоже в опасности. Профессор Дамблдор предупредил нас. Только из-за него мы живы до сих пор! Джеймс – очень умный и талантливый волшебник, профессор ценит его. Его умные изобретения облегчают работу членов Ордена. Пригодились и мои целительские умения. Я уже совсем хорошо научилась делать лекарственные настойки и варить зелья. Даже не верится, что когда-то в школе под строгим взглядом членов комиссии я боялась, что не сдам экзамен, от волнения добавив не тот ингредиент.
И все же, несмотря на эту войну, жизнь продолжается! Мой маленький сын растет. Ему вот-вот исполнится год. Он самый лучший в мире ребенок, дорогой Дневник! Он уже умеет говорить много слов и звать меня, Джеймса, Сириуса и Ремуса. Самое уморительное, что вытворяет Гарри, - это когда приказывает Сириусу превращаться в пса. Что ж, сам виноват, Бродяга! Приучили ребенка кататься на спине Блека. Только представь себе, дорогой Дневник, это безобразие! Имела несчастье доверить Гарри Джеймсу и его друзьям. Когда вернулась, то застала картину – Джеймс, поддерживая мальчика, катал его на черной собаке по кличке Сириус Блек, а бедный Ремус в виде огромного волка застрял под креслом, где видимо пытался спастись от своих друзей и попытки Гарри поиграть с ним! Конечно, Гарри нравятся такие экстремальные няни! Но даже он иногда не выдерживает того, что вытворяет с ним Джеймс, и просится ко мне на руки. Ещё бы, гонять с малышом на метле и заставлять ловить игрушечный снитч (квиддич все-таки остался слабостью моего мужа!), трансфигурировать игрушки, жонглируя ими, ползать наперегонки – Джеймс просто умаривает Гарри! А уж если ему начинает помогать Сириус, то это не подлежит описанию, милый Дневник! Сириус тоже очень любит Гарри и играет с ним с не меньшим удовольствием, чем Джеймс. Превращается в собаку и разрешает себе едва ли не уши отрывать. Боюсь, как бы он вскоре не начал катать моего мальчика на своем летающем мотоцикле! А ещё этот Блек умудряется даже играя с малышом, неприлично шутить, вроде:
– Осторожно, Гарри, оторвешь эту штуку – и вся жизнь под откос!
Ремус совсем не такой. Он очень деликатный и даже пытается одергивать Сириуса, когда он при мне бросает пикантные остроты. А ещё Люпин очень любит нашего Гарри и умиляется, когда малыш зовет его «Луни». При нем и Джеймс ведет себя по-другому. Если честно, дорогой Дневник, мне иногда очень жаль, что лучший друг моего мужа не Люпин. Джеймс намного ближе общается именно с Сириусом, полностью доверяет ему. Люпин – всего лишь второй друг Джеймса. А Петтигрю совсем отдалился. Вернее, Джеймс и Сириус отдалили его, они избегают его. Я, конечно, только рада этому, потому что когда я вижу Питера, то помимо воли вспоминаю сны о серой крысе. С другой стороны, это ведь мои сны, мои кошмары, мои навязчивые идеи, а Петтигрю – всего лишь несчастный серый человечек, заглядывающий в рот своим друзьям и подобострастно им улыбающийся. Мне жаль его.
*
Знаешь, дорогой Дневник, когда я пишу в тебе обо всем хорошем, что было между мной, Джеймсом, нашим сыном и друзьями, мне становится легче на душе. Итак, Гарри исполнился год. Даже не верится, что так быстро пролетело время.
Сириус сделал Гарри очень дорогой подарок – 100 галеонов и пожелание иметь в будущем очень много денег. Хорошо, что мешочек с деньгами он не вручил при Люпине. Бедняга Ремус со своими скромными доходами не может подарить даже четверть этой суммы. Да впрочем нам это и не нужно. Джеймс зарабатывает очень много денег, нам хватает. Гораздо больше я переживаю, что с кем-нибудь из нас или наших друзей случится что-то ужасное. Кто тогда позаботится о Гарри? Моя сестра и её муж. похожий на моржа – это последние люди, которым бы я доверила своего сына. Мой малыш требует к себе особого отношения. Он очень нежный и ранимый ребенок. А какой добрый и приветливый! Ему всего год, но он уже так много понимает. Только представь себе, дорогой Дневник, он очень чутко ловит моё настроение. И если я плачу, даже совсем тихонько, он тут же начинает делать то же самое. А как Гарри понимает, когда шутит Джеймс, который почти никогда не теряет присутствие духа! Знаешь, это так удивительно и правильно, что у нашего еще совсем крошечного сына складываются особые отношения и со мной, и с Джеймсом. Гарри скучает, если отца долго нет дома, а у меня очень любит сидеть на руках – совсем ручной ребенок, правда, дорогой Дневник. Даже Сириус Блек с завистью смотрит на нашего мальчика, хотя когда я была беременна, его любимая шутка для Джеймса была – детей не люблю, но сам процесс…
*
Кажется, я снова беременна, дорогой Дневник. Не знаю, как сказать Джеймсу о втором ребенке, как он воспримет эту новость. Он совершенно издерган и измучен переживаниями за меня и Гарри. Боюсь, что у нас скоро разовьётся мания преследования. Профессор Дамблдор сообщил нам, что этот проклятый монстр, которого нельзя называть, совершенно точно охотится именно за нами. Мы все время прячемся, говорят, от этого чудовища нет никакого спасения. Сколько наших друзей, членов Ордена, уже погибло! Недавно я слышала, как Джеймс разговаривал с Сириусом. Он просил его позаботиться о Гарри, если с нами что-нибудь случится. Я почти всю ночь не спала после этого. Если Джеймс такое говорил, то это более, чем серьёзно. Мне страшно, и совершенно невыносима мысль, что кто-то из нас погибнет.
*
Профессор Дамблдор предложил нам с Джеймсом провести древний обряд, тогда Тот-Которого-Нельзя-Называть нас не найдет никогда. Но нужен Хранитель Тайны – надежный человек, который бы нас не выдал. Джеймс, конечно, попросил Блека. Я бы хотела профессора Дамблдора, но Джеймс сказал, что когда Хранитель Тайны и Исполнитель Обряда – одно и то же лицо, то может ничего не получится. Ну, что ж, Сириус так Сириус. Он – единственный, кому доверяет Джеймс в последнее время. Я же хочу, чтобы этот кошмар поскорее кончился. Когда обряд проведут, я сообщу, наконец, мужу, что беременна и перестану вздрагивать от малейшего шума и просыпаться среди ночи в холодном поту из-за снящихся кошмаров.
*
Дорогой мой Дневник, наверное, происходит конец света, Джеймс и его друзья сходят с ума от подозрений. Кто-то из них шпион этого проклятого Лорда. Мы едва успели покинуть дом, когда там появились Упивающиеся. О том, где мы жили, знали только Сириус, Люпин и Петтигрю. Кто-то из них, уверяет меня Джеймс. Блеку он, конечно, доверяет беспрекословно, но не хочет верить в то, что это мог сделать Люпин. Я тоже. На Блека началась охота, поэтому он посоветовал Джеймсу сменить Хранителя Тайны.
Укачивая Гарри, я слышала разговор Джеймса и Блека.
– Я доверяю только тебе, Сириус, - говорил мой муж.
– Пойми, кто-то из близких нам сливает информацию Волдеморту. Если это не я, то остается только Люпин.
– Я не могу в это верить.
– Я тоже, но факты против него, Джеймс! Тем более, эта его безнадежная влюбленность в Лили.
– Что!?
– Сохатый, у тебя глаза, что ли, не на месте! Он уже давно тихо её обожает, естественно, отойдя в сторону, потому что по-прежнему считает, что не имеет право на личную жизнь. Но он мог и передумать. Если Лорд убьет тебя, у него есть все шансы приблизиться к твоей жене, тем более что Лили знает, что он оборотень, и нормально к этому относится!
– Сириус, я сойду с ума от всего этого! Люпин! Этого не может быть!
– Даже если он не виноват, то ничего страшного, если мы ему не скажем, что сменили Хранителя.
– И кого же ты предлагаешь, Бродяга?
– Возьми Петтигрю.
– Питера?
– Идея очень классная, Сохатый. За ним точно никто не будет охотиться. Кому он нужен, неудачник такой!
– Петтигрю мне не нравится. Этот его заискивающий взгляд. Мне это все неприятно, черт возьми!
– Посмотри на эту ситуацию с другой стороны, Сохатый. Тебя он не выдаст, хотя бы потому, что никто даже не догадается, что он – Хранитель. А если учесть, что он до сих пор пускает на тебя слюни… Тебе это на руку. В конце концов, Пит сделал свой выбор, живет практически у магглов. Никто не будет его даже искать. Что до меня, то если меня схватят и убьют, то Чары доверия исчезнут!

URL
2011-02-08 в 23:49 

DanielleCollinerouge
Все мои подозрения сбылись. Как видишь, видения и сны про Петтигрю были правдой, дорогой Дневник! Мне никогда не нравился этот человек. Впрочем, было бы странно, если бы я спокойно относилась к тому, что к моему мужу испытывает некоторую ненормальную слабость его друг! Идея Сириуса мне не нравится. Я хочу, чтобы Петтигрю вообще больше никогда к нам не приходил, не смел тетешкаться с моим сыном и жалко улыбаться мне и Джеймсу!
Думать плохое про Люпина я категорически отказываюсь. Он влюблен не в меня, ему просто тоже хочется иметь семью и быть счастливым. Если он нас предал, то осталось только для полного счастья, чтобы Джеймса предал и Сириус!
*
Дорогой Дневник, я прощаюсь с тобой. Для обряда нужна вещь, которая как можно сильнее пропитана моей энергией. Все эти годы ты был моим верным другом, в тебе записана моя история. Завтра я и Джеймс отправляемся к профессору Дамблдору, и я надеюсь, что весь это кошмар кончится. Хранителем тайны мы все-таки решили сделать Петтигрю. Он поклялся, что никогда ни при каких обстоятельствах не выдаст меня и Джеймса.
Надеюсь, что когда-нибудь тот ужас, который происходит в стране, закончится, и мы с тобой снова встретимся, мой дорогой Дневник.

*
Гермиона закончила исправлять ошибки в реферате Рона и вернула ему сложенный пергамент.
– Уже лучше. Оказывается, можно совмещать квиддич и учебу, - наставительно произнесла она и неожиданно запнулась.
– Ты чего, Гермиона? – насторожился Рон, увидев, как она побледнела.
– Кажется, с Гарри не все в порядке, - обеспокоено ответила она. – Извини, Рон, я должна идти!
Девушка почти выбежала из гостиной. Произнесла пароль сэру Кэдогану и вошла в свою комнату. Гарри сидел на ковре, прислонившись спиной к кровати, и вытирал рукавом мантии глаза.

URL
2011-02-08 в 23:49 

DanielleCollinerouge
Глава 31. Ремус, Лили, Джеймс и Петтигрю
Гарри не мог ни о чем думать, кроме как о своей матери.
– Нам нужно поговорить, - его плеча коснулся профессор Дамблдор.
– Да, сэр, - Гарри встал со скамейки, на которой уединился за одной из башен Хогвартса.
– Ты очень грустишь, что произошло?
– Вы читали дневник моей мамы? – голос Гарри сорвался на шепот.
– Нет, ведь Лили отдала мне его для обряда, а не для того, чтобы я его без разрешения читал. К тому же на её тетрадь наложены чары сердца. Если тебе удалось прочитать, что было на страницах, значит, твоя мама этого хотела.
– Мне невыносимо от того, что я узнал!
Дамблдор вздохнул.
– Вы знали о том, что мама погибла беременной? – Гарри посмотрел в лицо директора.
– Догадывался, - ещё раз вздохнул Дамблдор. – Лили и Джеймс пришли ко мне для совершения обряда. Отец держал тебя на руках, Лили была напугана, вся дрожала, бедняжка. Тогда мне показалось… Тебе не доводилось видеть беременную женщину, когда ты приобрел чувствительность?
Гарри вспомнил Пэнси, исходящее от её живота тепло. Когда он встретил её в Общем зале сегодня перед завтраком, вместо этого тепла ощущался холод.
– Да, я видел, поэтому и спрашиваю, вы почувствовали, что мама…
– Да, Гарри, но я не был уверен. К тому же Джеймс этого не знал. Как и Лили, он был весь издерган и едва ли не на пределе из-за переживаний. Поэтому я не стал уточнять.
– Мама хотела ему сказать это после обряда, - Гарри заморгал, пытаясь удержать выступившие слезы.
– Гарри, - Дамблдор по-отечески сжал его плечо, - если тебя это немного утешит… Убийство беременной женщины – одно из самых тяжких преступлений. Волшебник, совершивший это злодеяние, проклят и обречен на провал. Возможно, ещё и потому в ту ночь Волдеморт едва не убил сам себя.
– Едва, - с мукой в голосе произнес Гарри.
– Он слишком могущественный. И все же, несмотря на его силу, я верю, что тебе, мой мальчик, удастся его уничтожить, - ответил Дамблдор.
– Я не знаю, как это сделать, - Гарри сжал кулаки.
– Ты ещё очень молод, Гарри, ты даже не достиг совершеннолетия. К 17 годам ты получишь ещё знания, по мере взросления поймешь, как это сделать.
– Где сейчас Волдеморт? – вдруг спросил Гарри. – Почему ничего не слышно ни о нем, ни о пожирателях смерти?
– Меня и самого это удивляет, - произнес Дамблдор, - он словно ушел в подполье. Уверен, что ничего хорошего это временное молчание не сулит. Это очень настораживает.
*
Гарри думал о своей матме почти все время: какие запутанные отношения были у отца и его школьных друзей. Страсть Петтигрю и любовь Люпина… Гарри ощутил острое желание поговорить с ним и уже хотел было отправиться к Дамблдору, но Люпин появился, опередив инициативу Гарри.
Его лицо возникло в камине комнаты сэра Кэдогана, когда Гарри сидел возле огня, держа в руках синюю тетрадь с единорогом. Гермионы не было, она, почувствовав желание Гарри побыть одному, учила уроки в гостиной.
– Гарри, можно? – осторожно спросил Ремус.
– Да, да, - живо отозвался он.
Люпин исчез, но только на минуту. Вскоре огонь полыхнул зеленым, и Ремус шагнул на ковер.
– Профессор Дамблдор сказал, что ты снова хотел меня видеть. И даже разрешил появиться в твоей комнате.
Люпин осмотрелся.
– У тебя здесь уютно.
– Я… правда хотел вас видеть, - ответил Гарри.
Люпин внимательно посмотрел на него.
– Ты чем-то очень расстроен.
– Да… Профессор Дамблдор вернул мне вещь моей мамы… её дневник.
Люпин побледнел, но вслух сказал:
– Я часто видел, как она делала записи волшебным скоростным пером. В школе и потом…тоже.
– Вы любили её? – прямо спросил Гарри.
– Да, - Ремус опустил глаза, - она, наверное, догадалась и написала об этом, - он кивнул на дневник. – Гарри, не подумай ничего плохого… Я не хотел её разлучать с Джеймсом, они были прекрасной парой. Это все моё проклятое одиночество! Я испытывал к Лили … наверное, это была мечта о семье. Она так заботилась о твоем отце! Была так красива, особенно когда ждала тебя.
Гарри без труда видел мелькающие образы – мысли Люпина. Его мама, положив руку на живот, садится в кресло; спит, а рука Ремуса осторожно касается её теплой руки, он целует её в мягкую тыльную сторону ладони и Лили улыбается, ещё бледная и слабая после родов, дает подержать ему маленького Гарри.
– Она была единственной женщиной, которая, узнав, что я оборотень, не испугалась и не отвернулась от меня, - продолжил говорить Люпин, - более того, она пыталась узнать, как можно от этого вылечиться… Её невозможно было не любить, Гарри!
Люпин осекся, увидев его лицо.
– Она была беременна, когда… погибла, - прошептал он, вытирая мокрые щеки.
Ремус побледнел ещё сильнее, судорожно глотнул и крепко сжал руку Гарри.
– Я не знал этого, - хрипло произнес он после молчания.
– Мне кажется, вы многого не знали, - с трудом произнес Гарри. – Отец и Сириус не были слишком откровенны с вами, да?
– Я всегда знал, что Сириус был ближе Джеймсу, чем я. Из-за моей влюбленности в твою маму мне было неловко перед твоим отцом. Он догадался? Конечно, да, я просто не мог от неё оторвать взгляд, плохо скрывал свои чувства.
– Нет, - покачал головой Гарри, - ему сказал Сириус. Вы говорили с ним об этом?
– Да, - ответил Люпин. – Сириус всегда был очень умным и наблюдательным. Но я клялся ему, что не имею никаких видов на Лили. Да и глупо было это. Она очень любила Джеймса. А я… оборотень, вечно измученный своей болезнью. Сириус наверняка начал подозревать, что я связался с упивающимися… Я понимаю его, что ещё оставалось думать?! Мы полагали, что убить хотят только Джеймса, путь к Лили был бы свободен, тем более она всегда меня жалела и относилась ко мне с большой симпатией. Все сходилось!

URL
2011-02-08 в 23:50 

DanielleCollinerouge
– Но почему никто не догадался, что это Петтигрю! – воскликнул Гарри.
– Если бы ты его тогда видел, Гарри, - горько усмехнулся Люпин, - он так пресмыкался перед Джеймсом и Лили…
– Если он испытывал такое к отцу, - медленно выговорил Гарри, - то почему предал его? Подлая похотливая тварь!
– Я не знаю… Вернее, считаю по-прежнему, что Волдеморт что-то пообещал ему, если он предаст свою любовь, пусть даже такую неправильную и порочную. Возможно, это была власть при новом правительстве или деньги, или… что-то ещё… я не знаю. Гарри. Но зато знаю точно, за что он подставил Сириуса Блека.

Глава 33. Ещё одна причина ненависти
После прочтения дневника Лили Гарри ощущал, что с ним происходит что-то странное. Сначала он списывал это на потрясение, но затем стало очевидно, что у него снова обострилась чувствительность. Те блоки, которые он научился ставить, уже не спасали. Гарри опять начала мучить тошнота, головная боль и плохое самочувствие.
Снейп, очевидно, не спускавший глаз со своего ученика, велел явиться в свое подземелье.
– Что с тобой, Поттер? – веско спросил профессор, глядя Гарри в глаза.
Перед мысленным взором Гарри неожиданно задвигалось огромное вязаное полотно. Лицевая, изнаночная, лицевая, изнаночная…
– Ты постоянно думаешь о своей матери. Почему?
Гарри попытался отгородиться. Но Снейп разбил незримое стекло и ухватил мыслеобразы. Лицо профессора посерело. Несколько минут он молча и тяжело смотрел на Гарри. Затем в его взгляде появилась злость.
– Ставь более сильный блок, Поттер, - прорычал он.
Лицевая, изнаночная…Лили погибла беременной! Из-за тебя, щенок! Вон из моей головы!
Гарри зажмурился. Снейп что-то крикнул или показалось?!
– Убирайся! – рыкнул профессор.
В голове Гарри словно яркий луч вспыхнула мысль-догадка – Снейп тоже был влюблен в Лили!
– Убирайся, я сказал! Запрещаю лезть в мою голову! – Снейп вскочил, указывая на дверь.
Красивая брюнетка с пустыми глазами и безжизненно склоненной головой. Лили среди руин с застывшим на лице выражением ужаса. Очень больно, нечем дышать. Гарри выскочил из кабинета.
*
– Гарри, на тебе лица нет! – испуганно подбежала к нему Гермиона, едва увидела его.
Гарри сел на край кровати, все ещё тяжело дыша после пробежки из подвала до 7 этажа.
– Я был у Снейпа. Он увидел, что у меня обострилась чувствительность… Мне нечаянно удалось ухватить его мысли, - выдохнул Гарри. – А я сам плохо держал свой блок, он узнал про маму…
– Надеюсь, он пожалел тебя, - предположила Гермиона.
Гарри даже запнулся от неожиданности, а потом горько усмехнулся.
– Когда это Снейп жалел меня, Гермиона! Он нашел ещё одну причину ненавидеть меня!
– Ненавидеть тебя! Но за что?! – потрясенно воскликнула Гермиона.
– Похоже, он был влюблен в маму, когда ещё учился в Хогвартсе…
– И что? Ты полагаешь, он ненавидит тебя за сходство с отцом, которому повезло больше? А почему бы ему не подумать о том, что ты – не только сын Джеймса Поттера, но и Лили Эванс! У тебя её глаза, Гарри! И характер!
– Мама погибла, защищая меня, понимаешь, Гермиона, меня! Позволь она Волдеморту сделать свое дело, родила бы того ребенка, которого уже носила в себе, и жила бы дальше!
– Нет, Гарри, - покачала головой Гермиона. – Не могла. Ты же сам мне зачитывал места из дневника, где твоя мама пишет про тебя! Разве ты не почувствовал ту огромную любовь, которую она испытывала к тебе?! Как она могла увидеть, как тебя убивают?! Неужели профессор этого не понимает!
– Не знаю, что он понимает, а чего нет. Ясно одно, что у Снейпа появился ещё один повод ненавидеть меня, - опустив голову, пробормотал Гарри.
*
В конце февраля всех желающих шестикурсников записали на курсы изучения аппарирования. Поскольку на территории Хогвартса аппарировать было нельзя, то тренировки должны были происходить в специальном зале в соответствующем отделе министерства магии. На зал было наложено специальное заклинание, благодаря которому аппарировать возможно было только в его пределах. Не искать же бедных школьников по всей Англии, а то и по всему миру! Но до тренировок нужно было выслушать курс лекций, который проходил в Хогвартсе.
На курс аппарирования записались почти все. Но уже после первой лекции, на которой профессор Лестрик, читающий у старшекурсников и волшебное право, рассказал о жутких последствиях неудачного аппарирования, количество нежелающих постигать это искусство резко увеличилось. Поэтому следующая лекция была посвящена преимуществам перемещения при помощи аппарирования.
На последующих занятиях Гарри вместе со своими одноклассниками узнал, что нельзя аппарировать беременным женщинам, а также с детьми на руках. Гермиона обеспокоено покосилась на него. Перед глазами Гарри вновь возник образ матери, заслоняющей его от Волдеморта, а память услужливо напомнила о криках, которые он слышал в присутствии дементоров. Гермиона сжала его руку – прошу тебя!
Я в порядке.
Хотя в каком там порядке. Кроме того, что родители снились Гарри едва ли не каждую ночь, он продолжал страдать от обострившейся чувствительности. Гермиона предположила, что причиной повышения чувствительности был дневник Лили.
– Твоя мама, даже не изучая блокологию и легилеменцию, умела очень много чувствовать, - сказала девушка. – Прочитав её дневник, ты словно влил в себя её информацию. Вот и происходит нечто вроде резонанса.
Предположение Гермионы показалось Гарри правильным. Через некоторое время он начал привыкать к своему новому состоянию, найдя более сильные способы блокироваться. Лицевая, изнаночная – неплохо, но от такого блока рябит в глазах и отдает Снейпом. А вот дурацкая детская считалочка, гоняемая по кругу, очень помогает. Под её автоматическим повторением можно думать о своем и даже наблюдать за другими.
*
Прошло ещё несколько недель. Сильные впечатления от дневника сгладились, Гарри немного успокоился.
Рон весь без остатка отдался квиддичу, заявив, что после Хогвартса станет профессиональным квиддичистом, добьется славы и заработает кучу денег. И тогда Красотка, возможно, пожалеет, что не обратила на него внимания. С Луной его отношения никак не строились. Рон сказал, что у неё слишком много тараканов в голове, и, Гарри это видел, Рон думал о волшебницах из «Чарующей плоти». Оставшийся единственный экземпляр этого бесценного журнала Рон берег, как зеницу ока. Тот номер, на который наложили одевающее заклинание Джеймс и Сириус, Рона не интересовал, а маггловский «Playboy» при попытке пронести под мантией в гриффиндорскую гостиную был отобран вездесущим Снейпом вместе с 20 очками.
А ещё Рон посмеивался над Гарри и Гермионой. Теперь, когда он узнал об их связи, то сам удивился, что не догадался раньше об их отношениях. Гарри все время держался возле Гермионы, норовя то взять её за руку, то обнять за плечи. Однажды, засидевшись до двух часов ночи над особенно нудным рефератом для Снейпа, Рон поднял голову и увидел, что его друзья тихонько целовались возле камина. Ну и на кого они были похожи! Смех да и только! А потом, не заметив его, ушли из гостиной. Наверное, в пустой класс (Рон с ужасом обнаружил, что завистливо вздохнул). Гарри не признавался, где он нашел место, неизвестное Снейпу, Филчу, а главное, Пивзу. Наверняка Гермиона не велела говорить! И как это Гарри её слушаться начал, почти беспрекословно. Особенно во всем, что касалось учебы. И Рон с отвращением посмотрел на свой исписанный огромными растянутыми буквами пергамент.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Тайная книжка Мародеров

главная